Чтение онлайн

— Никуда, — мрачно усмехнулся одарин, снимая с себя куртку и набрасывая ее на плечи Фиалки. — Спать будем.

Вайолет недоуменно подняла голову, всматриваясь в лицо мужчины. Он шутит? Он действительно сможет спокойно спать, в то время как вокруг бродят слуги Морганы?

— Ничего надежнее этого убежища на ночь у нас все равно нет, — верно истолковал ее взгляд одарин. — А тебе нужен отдых. Как твоя нога? Болит?

В свете последних событий Вайолет вообще перестала обращать внимание на боль в ноге, и только сейчас, когда Айт о ней напомнил, почувствовала, что рана ощутимо заныла.

— Надо сменить повязку.

Мужчина без лишних слов и предупреждений стянул с ноги юной Хранительницы сапог и, не обращая внимания на ее растерянность, закатал штанину, разматывая пропитавшуюся кровью ткань.

Глядя на то, как темный одарин возится с ее раной, девушка испытывала и стеснение, и трепет. С одной стороны — было неловко от того, как интимно прикасается к ней Айт, а с другой — от понимания явной деликатности его действий шумело в голове и по всему телу расползалось блаженное тепло.

Тот, о ком говорили, что он тварь, чудовище и темный монстр, был с ней чуток и бережно-нежен. Возможно, Вайолет по своей неопытности не разбиралась в движущих поступками мужчины причинах, но то, что в отношении к ней Айта произошел какой-то перелом, она сейчас чувствовала сердцем. Он смотрел на нее иначе, его голос звучал снисходительнее и мягче, и прикасался он к ней с той осторожностью, в которую вкладывают намного больше, чем позволяют себе сказать.

— Не больно? — затянув узел повязки, одарин поднял голову. Их с Вайолет взгляды встретились, и в схроне повисла неловкая тишина.

— Нет, — шепнула девушка, и вдруг поняла, что, несмотря на всю опасность ситуации, испытывает совершенно не те чувства, которые должна. Впереди была ночь. В этом темном ограниченном пространстве. Наедине друг с другом.

Мелко дрожать Вайолет начала от самой этой мысли, а не от холода, но Айт истолковал ее состояние иначе.

— Замерзла?

Не дав Фиалке времени на ответ, одарин сначала плотнее запахнул на ней края своей куртки, а после, умостившись с девушкой под стенкой, заключил в кольцо своих рук.

— Так теплее? — дыхание Айта огладило висок Вайолет, теперь уютно прижатой к его широкой груди.

Ей было не просто тепло: жарко от самого ощущения такой близости. Запах мужчины будоражаще щекотал ноздри, а гулкие толчки его сердца вибрацией отдавались в щеку.

— Так намного теплее, — призналась Вайолет, страшась, что одарин отодвинется и опять превратится в того чужого и отстраненного мужчину, которым был все время до этого момента.

— Тогда спи, — приказал он и затих, не размыкая объятий.

— А если дриммы вернутся и найдут нас здесь?

Больше всего Вайолет боялась, что спящими они станут легкой добычей для слуг Морганы.

— Не найдут, — Айт повернул голову в сторону выхода, и Вайолет, повторив за ним движение, остановила свой взгляд на невидимой простому глазу магической защите.

— Ты ведь использовал элементы плетения кружевниц в этой конструкции?

— Да, — не стал отрицать мужчина.

— Твоя мама передала тебе свои знания за неимением дочери?

— Не совсем так… Маленьким я очень любил наблюдать за тем, как мать работает. Из-под ее рук всегда выходили удивительно красивые вещи. Смотреть на то, как тонкие нити постепенно превращаются в нечто прекрасное и совершенно уникальное, можно было бесконечно. И однажды я понял, что могу сам создать что-то подобное. В моем воображении нити, соединяясь, сплетались в сложный узор, и я точно понимал, как их нужно связывать одну с другой, чтобы получить в итоге задуманное. Первой моей поделкой стал браслет, в который я вплел красивые камешки, найденные мною на дне реки. Когда я подарил его маме, то долго не мог понять, почему она плачет. Оказалось, что я, сам того не понимая, создал для нее амулет, защищающий от болезней и несчастий.

— А что ты вложил в эту защиту? — кивнула в сторону входа Вайолет.

— Плетение невидимости и отвода глаз, — криво усмехнулся Айт. — Тот, кто смотрит на схрон, видит обычный ствол дерева.

— Поэтому то жуткое существо нас не заметило?

Одарин кивнул, и Вайолет, чуть помолчав, спросила снова:

— Что оно такое? В Ривердоле тебя ведь преследовали такие же?

— В темной магии останки человека с искрой инглии, обращенные служить убившему их колдуну, называют сфирьями.

— Останки человека? — потрясенно пробормотала девушка. — То есть то жуткое бесформенное нечто — это все, что осталось от когда-то живого человека?

— Живого мага, — поправил Айт.

Вайолет сглотнула, вжавшись в теплое тело мужчины сильнее.

— И с тобой тоже могут так?..

— Если я отрекусь от своей госпожи и снова стану простым смертным. Но пока я являюсь Первым Стражем Темных Врат — я неуязвим.

— Расскажи мне о Темных Вратах. Что это такое?

— Это Крепость, — пояснил одарин. — Оплот Темной Матери. Огромная цитадель, расположенная на Клепларнийском полуострове, куда со всех концов Тэнэйбры приходят маги, выбирающие темную искру инглии. Там они дают клятву Темной госпоже и принимают в дар ее защиту и покровительство. Руководит цитаделью ллайд — ковен, состоящий из 13 стражей — одаринов, обладающих наивысшей степенью владения своей магией. Главенствующий в ковене — ай-теро.

— Первый страж? — произнесла Вайолет и тут же грустно улыбнулась: — Темная Мать выбрала себе достойного защитника.

Возле губ Айта пролегли горькие складки. Его и правда считали достойнейшим среди своих, только ни радости, ни какого-то внутреннего удовлетворения мужчина по этому поводу совершенно не испытывал. Просто так сложилась судьба. Ее ведь не выбирают. Но будь у Айта выбор, он прожил бы свою жизнь иначе.

— Светлый Отец выбрал не менее достойную Хранительницу, — вздохнул он, никак не ожидая того, что услышит от девушки в ответ.

— Странный мир. Извращенный. Вы делите все на белое и черное, отстаивая интересы своих божественных хозяев, и не задумываетесь над тем, чего хотят простые люди. Такие как Маленка, ее мать, трикты, или даже те маги, которых обратили сфирьями. У вас у каждого своя правда. У одних она темная, а у других светлая. Но истина в том, что правда всегда где-то посередине. Темные и светлые маги зачем-то борются друг с другом, в то время как бороться надо с несправедливостью и жестокостью. И для этого у вас есть все возможности. Если, как ты говоришь, Тьма не значит зло, а Свет не есть добро, то по сути — они равнозначны. Просто имеют разный оттенок. И если в услужении у Темной Матери — достойнейший из одаринов, а у Светлого Отца — лучшая из магинь, то почему мы вместе не можем служить одному и тому же — добру и миру? Зачем нам что-то делить?

Даже в ночном полумраке глаза девушки сверкали возбужденно-ярко, и, глядя в них, Айт вспоминал слова Кейтеро о том, что Фиалка меняет этот мир, и его, Айта, тоже меняет, потому что не согласиться с логикой ее умозаключений темный одарин просто не мог.

— Мы и не делим ничего, — уронил Айт. — Просто живем в двух параллельных плоскостях. Темные — отдельно, светлые — отдельно.

— Неправда, — тихо шепнула Вайолет. — Сейчас Первый страж Темных Врат греет своим теплом Хранительницу Света не потому, что так ему приказала его госпожа. Он просто поступает как настоящий мужчина, оберегает более слабого, нуждающегося в его помощи. С того момента, как я встретила тебя в лесу у Волчьей скалы, наши параллельные плоскости почему-то пересеклись, и я не думаю, что когда-нибудь разойдутся. Я никогда не забуду того, что ты ради меня сделал.