Чтение онлайн

Пользуясь короткой передышкой и преимуществом, светлая волшебница остановила рохра и, стащив с него Вайолет, подтолкнула девушку к мгновенно спешившемуся одарину.

— Я с Доммэ задержу дриммов, а ты заберешь хранительницу и передашь ее в руки белого братства, — в синих глазах одэйи светилось отчаянное упрямство и сила.

Сейчас она меньше всего казалась Айту старой и дряхлой ведьмой, потратившей половину своего магического ресурса на столь мощное заклинание энергетической сферы. — Спаси девочку, и я выполню твою просьбу — уговорю светлых помочь вам свергнуть Моргану. Клянусь. Только уведи ее от погони.

Схватив испуганно хлопающую ресницами Фиалку за руку, Айт рывком поднял девушку с земли, усаживая на спину Кина, но прежде чем устроиться с ней рядом, повернулся к Урсуле:

— Попробуй только умереть, старая карга. Я тебя и в чертоге мертвых найду, чтобы долг стребовать.

Одэйя зашлась хриплым скрипучим смехом и, тюкнув посохом по земле, пустила в ту сторону, откуда за ними гнались дриммы, волну чудовищной силы.

— Смотри, сам раньше срока не подохни, темный, — язвительно каркнула старуха, хлопнула Кина по заду, придавая рохру ускорение, и крикнула вдогонку уносящемуся верхом на нем одарину: — Береги девочку.

Рохр у ее ноги протяжно и громко заскулил, заставив Урсулу ссутулиться.

— Не вой. Без тебя тошно. Не могла я тебя с ними отправить. Ты, хоть и дурень несусветный, а сильнее и хитрее брата. Мне его напрасная смерть без надобности. А с тобой, глядишь, прорвемся.

Взобравшись на спину ощетинившегося рохра, одэйя встряхнулась, словно мокрая псина, сбрасывая с себя старческий морок, а затем, ловко прокрутив в крепкой руке магический посох, коварно усмехнулась, вглядываясь в обманчивую беспечность леса.

— Ну что, Урсула? — разговаривая с собой, как с вполне реальным собеседником, протянула она. — Тряхнем стариной?

Посох в руках колдуньи заиграл невозможными красками, пуская по округе радужную волну, и, ударив рохра по бокам пятками, женщина коротким приказом задала ему нужное направление.

Время… Уметь бы им управлять. Остановить, чтобы идти сквозь него, или повернуть вспять. Исправить прошлые ошибки.

Увы… Такое неподвластно даже небесным покровителям. Время утекает в вечность, осыпая прахом тех, кто так отчаянно пытается ему противостоять, стирает из памяти имена старых богов и превозносит новых.

Айт пытался сделать невозможное. Загоняя рохра, хотел обогнать время, выиграть для себя и Фиалки шанс на спасение, но с присущей ай-теро проницательностью чувствовал, что совершает ошибку — упускает важную деталь, а сосредоточиться, чтобы понять — какую, у него не было никакой возможности.

На пределе концентрации всех органов чувств, одарин ощущал — кольцо погони смыкается, точно зная, что силы врага превосходят его собственные в сотни раз.

Взмыленный оборотень хрипел под ним, но мощно и упрямо отталкивался от земли крепкими лапами. Шерсть на его загривке дыбилась от осязаемой угрозы, идущей извне, а уши подрагивали, улавливая все звуки в округе.

— Быстрее. Еще быстрее, — прижимаясь к дрожащей спине Фиалки, требовал Айт. Понимал, что лишает зверя сил. У него их уже не останется на борьбу и сопротивление. Рохр погибнет, как только дриммы настигнут их у каньона. Но изменить ничего не мог.

Лес стал мельчать и редеть, мягкая земля начала чередоваться с каменной крошкой, и вот уже взгляду Айта открылось широкое красное плато — величественное и незыблемое в своей первозданной мощи.

Краем глаза одарин заметил мчащихся вдали по плато за ними всадников, и ярость тягучей волной опустилась на позвоночник.

— Туда, — разворачивая оборотня вправо, взревел Айт, выпуская на волю свою темную силу, которая кривыми трещинами вспарывала позади него камни и высасывала жизнь из всего живого, что попадалось на ее пути.

Рохр, высунув язык, белым ветром мчал по самому краю каменного клифа, а Айт молниеносно формировал один магический щит за другим, ловил в него летящие им в спину стрелы, с гнетущей тревогой понимая, что перебраться на другую сторону каньона они уже не успеют.

До спасительного мостика еще несколько верст, а если и меньше, то пройти по нему им все равно не дадут.

Что-то было не так. Дриммы не могли найти его по следам. Они в принципе не могли вычислить его местоположение, да еще и так быстро. И это наталкивало одарина на единственно-правильную мысль: на нем было что-то, с помощью чего Моргана за ним следила.

Айт на секунду замер, сопоставляя факты, а затем резко сдернул со своей шеи альньир, без сожаления зашвырнув его в глубокую пропасть.

— Оторвись от погони, еще немного, — громыхнул он, понукая рохра и закрывая собой тяжело дышащую Вайолет. Сейчас его спина была единственным укрытием, защищающим девушку от безжалостных стрел, выпускаемых преследователями.

Слишком много сил потратил одарин на создание мощнейших щитов и смертельных заклинаний. Без подпитки альньира он не успевал восстановиться так быстро, чтобы бросить новое убийственное плетение в дриммов, которых теперь становилось все больше и больше, словно они удваивались к той численности, которую Айт раз за разом уничтожал.

В какой-то миг одарин не успел развернуть тело уставшего от бесконечного бега Кина, и выпущенные дриммами стрелы наконец настигли цели — пробив Айту плечо, а Фиалке голень.

Девушка вскрикнула, впиваясь пальцами в шерсть рохра, и зверь, чувствуя ее боль, оглушительно заревел, а потом рванул вперед, будто одержимый духом Смерагла.

Он двигался теперь так близко к пропасти, что Айту видны были бурлящие внизу рдяные воды жар-реки. Лохматое тело зверя немыслимо изогнулось, толстые лапы резко оттолкнулись от края, и он взмыл над бездной огромной тенью, совершая безумный в своем отчаянии прыжок.

Секунды полета растянулись в бесконечность, в которой Айт отчетливо осознавал, что с тяжелой ношей на спине зверь не достигнет другой стороны каньона.

Дернув на себя Вайолет, темный одарин сплел заклинание левитации, а потом, крепко обняв девушку, соскользнул вместе с ней с рохра в глубокую пропасть.

Испуганный крик Вайолет утонул в неистовом рокоте бурлящей в каньоне воды, и почти сразу с высоты каменного уступа вниз полетел другой — душераздирающий, истошный, полный невыразимой боли:

— Вайолет, не-е-ет…

…Жив.

"Перепрыгнул", — мелькнуло в голове Айта, прежде чем, упав с высоты в ревущий водный поток, он вытолкнул наверх задыхающуюся Фиалку.