Чтение онлайн

— Что это за слово «почта…рав-ляешь»? Все расплылось, ничего не понятно!

— Он вас поздравляет, — хмыкнул Карху.

— Начав со слов «старый ублюдок»? Что-то я сомневаюсь.

— «Поставляешь», — не выдержал Терри. Он окончательно запутался в рисунке и с досадой оттолкнул его вместе с пером. Ему мешали старшие, и он потерял уверенность в том, что его доказательства хоть как-то помогут или хотя бы заинтересуют Арчера, который довольно быстро расшифровал первые два слова в письме и был оскорблен ими до глубины души.

Повисла колкая тишина. Терри затылком чувствовал, что на него смотрят.

— Очевидно, вы можете процитировать, молодой человек? Что за послание адресовал мне его величество? И почему сломал печать?

Терри встал из-за стола лицом к старшим магистрам, вытянув руки по швам, и едва ли не щелкнул каблуками, как положено по уставу военной школы.

— Я не знаю, что именно писал его величество, но это касалось поставок в обход закона, господин Арчер.

Карху подошел и с досадой бросил на стол безнадежно испорченное письмо. Расплывшиеся строчки разлились по листу.

— Какие поставки, бакалавр, что ты несешь? Мы только-только десяток таких листов сделали, они еще все проверки не прошли.

Терри придвинул к себе лист и коснулся подушечкой пальца выпуклого рисунка. Проволока — особенно такая хрупкая — не годится для бумаги. И пластина получается ненадежная. Какой смысл делать такую дорогую печать, если её легко сломать и безвозвратно уничтожить послание? Но без серебра и кристаллической пыли это будет просто кусок рисовой бумаги.

— Это точно. Не прошли, — вздохнул Терри. Он смотрел на своё письмо, которое только задумал и описал, но не создал, и видел, насколько оно оказалось далеко от того, что он себе вообразил. Может, все дело в том, что ему не позволили довести проект до ума?

Карху раздраженно постучал пальцами по столешнице.

— А ты что рисовал, художник?

Терри молча подал ему лист с незаконченной, наспех набросанной схемой питания Распознающей печати. С ошибками, как он теперь убедился, проверив узлы на ощупь. Но Карху все равно остался доволен. Может, он и не заметил ошибки? Все-таки нужно было знать, куда смотреть. Нужно быть автором, чтобы разглядеть, где досадная шероховатость, а где просто вопиющая дыра.

— Похоже.

Эта снисходительность резала по живому не хуже ножа. Надо же, похоже!

— Молодой человек, а как вы оцениваете ультиматум короля и ситуацию в целом, позвольте полюбопытствовать? — Верховный магистр прошел мимо них и сел в свое кресло. Ножки тихо скрипнули, когда он придвинулся к столу и положил локти поверх разложенных бумаг.

Терри смотрел на него и не знал, что ответить. А ответа ждали столь же нетерпеливо, как почуявший близость победы противник за шахматным столом. Кабинетные часы оглушительно отмеряли счет потраченным секундам. Не было тишины, чтобы сосредоточиться и как следует подумать. Карху снова достал из портсигара папиросу и катал ее в пальцах. Арчер с тихим шорохом выводил пером размашистую надпись — не на Распознающем бланке, а на простой писчей бумаге.

Часы потихоньку подводили длинную стрелку к верхней точке, и Терри поглядывал на нее с нарастающей тревогой. Почему-то сердце начинало сбоить из-за ожидания, что вот-вот мерное тиканье собьется, клацнет механизм боя, и начнет отсчитывать томительные десять ударов.

— Он… притязания короля противоречат декрету о независимости Академии? — наконец выдавил Терри, глядя в сторону. Он без труда связал воедино Хэвеса, благодаря которому на карте мира выросло безобразное пятно империи О-Диура, Верховного магистра риорской Академии магии и эту печать, которая после всех доработок будет надежно скрывать от посторонних глаз опасные письма. Он понял, о чем король столь прозрачно намекал Арчеру.

Но побоялся сказать правду, потому что знал, какой ответ понравится Арчеру.

Ответ, конечно, понравился. Верховный магистр перестал сверлить бакалавра ледяным взглядом и с озабоченным видом покивал.

— Именно так. Рад, очень рад, что вы такой сообразительный юноша, Терри Риамен. Я понимаю, насколько вам тяжело противостоять королю. Он не привык спрашивать, только требовать. Я так думаю, что и в Академии вы оказались не по своей воле. Ваша история может вызвать только сочувствие. И я готов пойти вам навстречу.

Арчер аккуратно сложил листы в папку, с какой-то даже нежностью затянул завязки бантиком и передал её Карху, попросив безотлагательно отнести документы в архив. Смотритель без возражений встал, сунул папиросу в рот, а папку — под мышку. Табачным дымом потянуло ещё до того, как он закрыл за собой дверь. Карху, должно быть, держался из последних сил, чтобы не закурить в присутствии Верховного магистра.

— У меня есть некоторые подозрения, связанные с вашим происхождением и трагической судьбой вашей уважаемой матушки. Слушайте меня внимательно, молодой человек, но дайте слово, что это останется между нами. У короля есть секретное оружие, и вы должны понять, что это такое. Невнятных слухов предостаточно, но мне нужно, чтобы он доверился вам. А вы в свою очередь — мне.

«Вы забрали мою печать, чтобы тайком поставлять в О-Диура, а теперь ждете, что я предам моего короля? Вот так просто?» — мрачно думал Терри, не осмеливаясь возражать вслух. Неспроста же Арчер отослал Карху — не хотел, чтобы у этого разговора были свидетели. Внимательные серо-зеленые глаза Арчера будто видели бакалавра насквозь. И все его сомнения — тоже.

— Король за барьером, — предупредил он с легкой укоризной предупреждая любое возражение. — И если он вдруг обнаружит, что вы стали… ну знаете, спокойнее… он, конечно, выскажет мне своё недовольство на каком-нибудь официальном мероприятии. Но это ничего уже не изменит. Для вас.

Наконечник вечного пера выводил Терри из себя, то оставляя за собой то жирную полосу чернил, то напротив, на сухую царапая бумагу. Не оставалось сомнений — сломанное перо выдали как часть наказания.

Писать развернутые объяснительные, вместо того, чтобы коротко и ясно назвать техника жадным упрямцем, Карьяна — вором и подлецом, а Радека — зарвавшимся грубияном, было непросто. Приходилось изобретать корректные и обтекаемые формулировки, а перо было настолько своевольным, что казалось, будто оно противится и отказывается писать пустые фразы.

Терри поднял глаза на смотрителя. Карху катал в пальцах новую папиросу и задумчиво поглядывал поверх головы бакалавра на приоткрытую форточку. Что-то в его поведении казалось странным, неправильным. Он был слишком… слишком спокоен для рядового дежурного смотрителя. Почему-то сами собой вспоминались те двое на суде. Риттау и степняк, имени которого Терри не смог бы вспомнить даже если бы ему пообещали ключи от личной лаборатории.

— Что, Риамен? Не знаешь, что придумать? — добродушно усмехнулся старший магистр, заметив, что бакалавр давно не пишет.