Чтение онлайн

Терри, не задумываясь, кивнул, а потом осознал, о чем его попросили, и пришел в ужас. Он прикинул, где будет хранить книгу, и не нашел ни единого по-настоящему безопасного места.

— Но ваше величество! Мне в Академии не принадлежит ничего! Они отберут книгу, и тогда…

— Тогда уничтожь ее. Если ты трус, можешь уничтожить ее прямо сейчас. И уходи.

Вопреки приказу, Терри крепко прижал книгу к груди. Уничтожить величайшее сокровище, какое только оказывалось в его руках? Прямо сейчас, когда опасности еще нет? Он затравленно огляделся, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ему найти выход. Найти ответ, как можно оставить книгу себе и не бояться за ее сохранность.

— Я даю тебе книгу, потому что мне нужна твоя помощь, а не для того, чтобы бросить все и пойти защищать тебя от Арчера, — ледяным, колючим голосом сказал король, неприязненно глядя на Терри. — Ты не ребенок. Когда я оказался в такой же ситуации, мне пришлось учиться скрывать свои занятия. И моему отцу до меня. И его отцу. Моего брата Энре начали учить в четырнадцать, неужели ты в свои двадцать лет глупее него?

— Виноват, ваше величество!

Терри думал о том, что с этой книгой исполнится его мечта войти в историю. Быть может, даже с родовым наследием при помощи нее удастся справиться — с «белым огнем», который он только-только научил поджигать тонкую газетную бумагу. Или… предложит Арчеру решение проблемы регулярных прорывов в куполе, на оперативное «латание» которых уходит просто прорва энергии!

— Здесь и про барьер есть? Про то, как его создать?

— Это одна из причин, почему эта книга не должна попасть к Арчеру, — проворчал король. — Барьер создать гораздо проще, чем смять его без риска взорвать тут все и отправить полгорода к Владетелю в бездну. Поэтому воздушный купол мы с тобой будем снимать медленно и осторожно.

— Мы будем снимать купол? — не смея надеяться, но разом поверив, что так и будет, осторожно переспросил Терри.

— Да. Так уж вышло, что мне приходится отменять все, что успел сделать мой отец, — криво улыбнулся Эриен. — А я скажу тебе, дорогой родич, ровным счетом ничего он не сумел сделать так, как должно. Все его правление — сплошные популистские временные меры, а мне приходится платить по счетам. С процентами.

Терри опустил взгляд.

— Я понимаю, — тихо сказал он, вспоминая равнодушное бледное лицо матери.

Эриен помолчал, глядя на него, а потом кивнул.

— Да, племянник. Ты меня понимаешь.

Утро началось слишком рано. До рассвета оставалось несколько часов, а принцесса уже не спала. Она ощущала себя больной и разбитой и непонятно, что послужило тому причиной — липкий кошмар, от которого было так сложно пробудиться, поселившаяся в затылке тупая тяжесть надвигающейся простуды или утомительная противоестественная связь с существом, которое король призвал из Бездны. Сказал, что для защиты, но Эсстель знала истинную причину — отец не верил в нее и в любой момент был готов заменить послушной марионеткой. Потому и прятал ее от глаз посторонних, запрещал даже словом упоминать.

Да и как сказать, если существо привязано к миру при помощи уз запретной магии крови? Кому можно довериться? У кого попросит помощи?

За столько лет можно было бы и привыкнуть к тому, что временами принцессу с головой окунало в чужую темную душу. Конечно, если представить на минутку, что у призванного существа могла быть собственная искра творения. С чего бы, интересно? Эсстель не сумела принять эту связь как должное, и потому сейчас лежала без сна, чувствуя себя прескверно. Обрывки неясных видений о том, как отец обманул очередного просителя, умирающего от изнуряющего кашля, причудливо преломлялись и постепенно истаивали. Потом будто бы оказалось, что отец обманывал и дочь тоже — словно он нарочно спровоцировал эпидемию в городе, чтобы все недовольные его правлением люди умерли в муках, и даже Эсстель. А отец приходил к ее постели и молча смотрел, как она задыхается.

Эсстель спустила босые ноги с кровати и протянула руку за теплой шалью. В опочивальне было зябко — от высокого окна сквозило. Легкая полупрозрачная вуаль беспокойно подметала пол — горничные снова забыли задернуть тяжелые ночные портьеры. Скорее всего их забывчивость объяснялась тем, что принцесса возвращалась в опочивальню намного позже того момента, когда они отправлялись спать. Принцесса Эсстель допоздна задерживалась в учебной комнате, которую гордо именовала своим кабинетом и часами разглядывала карты, представляя, как однажды станет королевой и отправится путешествовать по своей стране и за ее пределами. Король любил повторять, что призванное им существо привязано к стенам дворца и не сможет долго жить вдали от них. Эсстель слушала отца и мечтала оказаться как можно дальше от анфилад, в которых по ночам бродит ее злой, темный двойник с рисунком черного ядовитого плюща на белом лице.

От одного только воспоминания мороз по коже!

Эсстель укуталась в пушистую вязаную шаль. Нашарила рядом с кроватью удобные ночные туфли. Встала и прошлась по комнате из одного угла в другой, по широкой дуге огибая туалетный столик и зеркало. Включила высокую напольную лампу под сатиновым абажуром. Сама лампа была имперской, а ткань абажура разрисовали риорские художники — по личной просьбе принцессы населили бледно-голубой купол летящими птицами. Эсстель провела пальцем по тонкой журавлиной шее до красного хохолка и отвернулась. Подошла к окну, будто могла разглядеть в темной осенней ночи источник выматывающей головной боли, причину своих дурных снов и страхов. Но стекло отразило лишь половину ее бледного лица — с той стороны, которая была освещена лампой.

Принцесса поспешно рванула витой шнур и сдвинула вместе ночные шторы.

В такие моменты она особенно остро чувствовала свою уязвимость. Связывающая магия крови забирала у нее спокойный сон, здоровье и силы, и ради чего? Чтобы ее тень с маской смерти на лице шлялась по коридорам и временами сбегала в город? Даже у принцессы не было такого права: свободно выходить из дворца. Только под конвоем, только с разрешения. А меж тем она чувствовала… тем особым противоестественным чутьем, что ее двойник сейчас где-то в городе. Для чего? Отец послал ее убить кого-то? Что-то украсть?

Стараясь отвлечься от дел, которые не имеют к ней отношения, Эсстель взяла какую-то книгу с полки и вместе с ней устроилась в кресле под лампой. Но с тем же успехом она могла бы попытаться «прочитать» цветочную вязь на ночных шторах, к которым все равно постоянно возвращался ее взгляд. Бессмысленно перелистывая страницу за страницей, Эсстель не столько скользила глазами по строчкам сколько размышляла, как поступит отец, если однажды ее двойника поймают на месте преступления. Как бы он ни старался запереть дочь, все равно год от года все больше людей могли похвалиться, что удостоились чести встретиться с принцессой и беседовать — неужели они не могли встретить на улице девчонку с белой косой, заговорить с ней и заподозрить сходство внешности и голоса?

За этими думами, из которых то и дело норовили вырасти запутанные многоходовые планы, пролетели оставшиеся до завтрака часы. В дверь постучали. Эсстель отложила книгу, так и не запомнив, о чем она. Голова разболелась пуще прежнего, в таком состоянии ей следовало бы попросить горничную позвать лекаря, но это приведет лишь к тому, что она окажется заперта в одиночестве еще как минимум на один день. Наедине со своей болью и страхами.

Горничная вошла, поклонилась и представилась. Эсстель только вздохнула, в очередной раз увидев незнакомое лицо. Почему-то отец больше доверял новым людям, чем проверенным. Будто человек, прослуживший короне дольше нескольких декад или лет с большей вероятностью предаст, чем недавно нанятый незнакомец! Будто вероятность измены только растет с годами беспорочной службы…

— Мне следует накрыть стол к завтраку в вашей опочивальне, ваше высочество? — неловко кланяясь, выдавила горничная. На вид ей было немногим больше, чем принцессе. Эсстель подумала, что надо говорить дружелюбно, но не смогла совладать с лицом и голосом.

— Нет, не нужно, — излишне поспешно ответила она и сама удивилась насколько жестко прозвучали ее слова. — Ничего не нужно, девушка. Вы свободны.

На щеках горничной вспыхнул румянец, она еще раз — наверное в третий за считанные минуты! — поклонилась и поспешила покинуть опочивальню принцессы. И только после того, как захлопнулась дверь, Эсстель сообразила, что только что испортила о себе первое впечатление. Давно такого не случалось. Обычно ей хватало выдержки улыбаться незнакомым людям и говорить с ними ласково, располагая к себе, а тут неосторожно показала новенькой ту сторону, которую от посторонних обычно прячут.