Чтение онлайн

При звучании знакомого имени внутри у Терри все оборвалось. Зачем королю понадобился Риттау? Терри прекрасно помнил своего дальнего родственника и обстоятельства, при которых они встречались прежде. Такие были обстоятельства, что он предпочел бы никогда больше не встречаться. Риамен бросил затравленный взгляд на короля, но тот смотрел только на принцессу. Да еще так нерадостно, будто она чем-то успела разочаровать его. Или вызвать какие-то тягостные подозрения.

— А вы организуйте нам плотный завтрак на четыре персоны.

Слуга в белой дворцовой ливрее с золотым кантом сперва остановился в замешательстве, потом сдвинул вазон со сухоцветами с колченогого столика и оставил на нем поднос с корреспонденцией. Король хмыкнул. Стал разбирать письма, одно надорвал и внимательно прочел с таким видом, будто оно пропахло нечистотами. Развернул второе, мельком просмотрел и скомкал в руке.

— Рыба ушла. Рано в этом году, — отрывисто сообщил он, ни к кому в отдельности не обращаясь, но Терри почему-то сразу подумал, что рыбы в Академии станет меньше, а недовольного ворчания магистров — еще больше, чем сейчас.

— Давайте отойдем, — тихо сказала принцесса. — Его величество всегда тяжело переживает наступление осени.

Терри посмотрел, как король достал из нагрудного кармана вечное перо и, склонившись над столиком, начал что-то размашисто писать на листе, и легко согласился. Они встали рядом с высоким окном. Принцесса любовалась синими горами на горизонте, а у Терри постоянно чесались руки — хотелось оправить куртку, одернуть обшлаги, застегнуть все пуговицы, а потом наоборот: расстегнуть верхнюю, небрежно закатать рукава и провести ладонью по волосам, чтобы придать прическе лихости и непокорности. В конечном счете, он положил книгу на подоконник и сцепил пальцы в замок за спиной, мысленно обозвав себя неловким идиотом.

— Я чувствую себя виноватой. Если бы я только знала, что вы получили степень магистра, непременно поздравила бы вас с этим событием, мастер Риамен, — учтиво сказала принцесса. Терри скованно улыбнулся в ответ. Он мог бы начать рассказывать ей, как далек путь к получению научной степени, но решил, что это будет верхом неучтивости — поправлять дочь короля.

— Право, тут не о чем переживать, принцесса.

Ее глаза были светлее, чем у отца. Если у него они казались скорее сине-лиловыми, то глаза Эсстель по праву сравнивали с парой чистейших аметистов. Терри не мог отвести взгляд, хоть и отдавал себе отчет, что пялиться так на принцессу — дерзость. Тем более в его положении. Кто он теперь, когда у него отняли все привилегии? Никто. Пять лет назад он мог бы мечтать о том, чтобы сделать Эсстель предложение, и тогда это было бы столь же самонадеянно, но хотя бы теоретически возможно, а сейчас…

— Как вы узнали меня? — спросил Терри.

Принцесса склонила голову набок, а потом вдруг шагнула ближе, протянула руку и коснулась его волос. Мимолетно, будто хотела только поправить выбившуюся прядь, но Терри и того хватило, чтобы на его лице расползлась широкая улыбка.

— По серебряным прядям на виске. И вот тут. Их стало больше, да?

— Может быть, — уклончиво ответил Риамен.

— Моя камеристка была влюблена в вас и просила наблюдать за вами, — улыбнулась принцесса. — Я могла быть немного… назойливой, но поверьте, невозможно представить, чтобы я не узнала вас спустя всего лишь пять лет.

— Вовсе вы не были назойливы, ваше высочество. Наши беседы доставляли мне истинное удовольствие.

— Могу себе представить, сколько удовольствия вам доставили мои жалобы о деспотичном учителе арифметики. Представляете, он до сих пор временами приходит ко мне во сне с какой-нибудь невозможной задачкой о сообщающихся сосудах… Знаете, ваша матушка была столь любезна, что помогала мне с ними, — грустно улыбнулась Эсстель. Она стояла прямо перед портьерой, опустив руки, и смотрела в залитое дождем окно. — Однажды я билась над задачей и никак не могла понять, как… связать одно с другим. А ваша матушка умела поддержать и объяснить, как ни один из моих учителей. Мне не позволено было искать помощи, тем более у советников. Это был наш с нею секрет.

Терри смотрел на темный жаккардовый рисунок на портьере над светлой макушкой принцессы, и удивлялся тому, насколько она невысокая, будто почти и не выросла за минувшие пять лет. И как волосы на этой макушке мягко вьются и непослушно торчат в разные стороны.

— Мне ее очень не хватает… — Эсстель опустила длинные ресницы. Она обратила внимание на книгу в красной обложке и коснулась шершавой обложки кончиками пальцев.

— Мне жаль, что она подвела и вас тоже, принцесса, — через силу выдавил Терри враз одеревеневшими губами. Он оказался не готов к тому, что Эсстель заговорит о его матери. Не готов к тому, что кто-то другой вспоминает ее добрым словом. Чужая любовь резанула даже больнее, чем грязные оскорбления Радека!

Терри потянул драгоценную книгу к себе и повторил шепотом:

— Мне так жаль, принцесса…

Что именно ему было жаль он и сам не знал, но чувствовал себя виноватым сразу за все. И за то, что мать украла деньги из казны и была изгнана, и за то, что в суде у семьи Риамен отняли все, и даже за то, что сейчас у него не нашлось более подходящих слов для утешения принцессы. Или все это сразу.

Король подошел к Терри и хлопнул его по плечу газетой, свернутой в плотную трубку.

— Тебе не кажется, что ты подошел слишком близко к принцессе, Риамен? Не ослепнешь?

Быть может, именно в этот момент монарх решил, что зарвавшегося бакалавра следует наказать?

Да, пожалуй. Именно в этот момент.

* * *

Стол накрыли на четыре персоны. Напротив Терри села принцесса. Наберись он решимости, мог бы без труда дотянуться до ее узкой ладони. Но ему хватило грозного предупреждения, и потому Риамен избегал даже смотреть на нее прямо. Довольно и того, что король не спускал потемневших глаз с племянника и, любезно улыбаясь, интересовался, не угодно ли почетному гостю отведать свежайшей рыбы.

— Еще ночью плавала в заливе, — похвалился король и стал спрашивать у слуги, какие блюда он может назвать.

— Филе в сырном кляре, ваше величество, — допустим, отвечал слуга. И король немедленно оборачивался к племяннику и величественным тоном спрашивал у него, как он находит филе в сырном кляре. Терри сообщал, что никогда не пробовал такого угощения. И король требовал новый рецепт от слуги, который, судя по всему, не мог понять правил этой странной игры. Зато их очень хорошо понимал Терри. Сперва он думал, что это такая шутка и Эриен вот-вот рассмеется, но тот и не думал смеяться. В какой-то момент Терри решил, что это такая недвусмысленная угроза, и приготовился к худшему, а спустя дюжину разнообразных рыбных блюд обреченно подумал, что готов на что угодно, лишь бы только этот спектакль немедленно закончился.

И он закончился. Эриен вдруг потерял к странной игре интерес, жестом отослал слугу прочь, а сам взял газету, сорвал бечевку с печатью и развернул первую полосу. Анонсы и объявления его не слишком заинтересовали, вдумчиво читать король начал с последней страницы, где располагалась криминальная хроника и некрологи. Принцесса бросила на отца настороженный взгляд, но тут же опустила голову, стоило ему поднять глаза.

— Поразительно, — с неудовольствием проговорил Эриен, откладывая выпуск «Королевского вестника» в сторону. — Моя «серая гвардия», которую я всячески выгораживаю перед начальником Управления порядка, лезет в такие дела, которые ее совершенно не касаются. Вы спросите меня, а занимаются ли они теми задачами, которые поручил им я? Нет, не занимаются. И вот так всегда.