Чтение онлайн

Если человек утверждает, что некая книга изменила его жизнь, проделанная его сознанием гигантская работа наверняка должна была как-то изменить и мозг. Вопрос в том, можно ли как-либо обнаружить эти изменения. И если можно, что они будут означать?

Утверждая, что мозг под тем или иным воздействием меняется, мы говорим о двух типах изменений. Первый – изменения мимолетные, преходящие. На этом явлении построено большинство психологических экспериментов. Преходящие изменения отследить относительно нетрудно: выбрать контрольное условие, а затем предъявить испытуемому стимул, призванный вызвать определенную реакцию. Экспериментатор предполагает, что после исчезновения стимула реакция вернется к исходным значениям. Реакция может быть какой угодно, главное, чтобы она была измеримой и наблюдаемой. Это может быть нажатие на клавишу, а может быть физиологический отклик – изменение частоты сердцебиения или уровня электропроводимости кожи. Может быть и реакция мозга, отмечаемая с помощью фМРТ. Такие эксперименты вполне эффективны: их можно повторять снова и снова, пока исследователь не соберет достаточно данных для анализа.

Изменения второго типа сохраняются дольше, но труднее поддаются отслеживанию. Возникающие в мозге в результате мимолетных трансформаций, они почти эфемерны, поэтому большинство специалистов рассматривают их как кратковременную обработку информации, а не оставляемый отпечаток. Зрительная кора, например, реагирует на перемены в поле зрения, которые по самой сути своей не могут быть долговечными. Как только пропадает стимул, пропадает и реакция мозга. Но культурные отпечатки, которые оставляет литература, – другое дело, и нам очень хотелось бы выяснить, вызывают ли они какие-то долговременные структурные изменения. Для этого и обнаруживать их следы придется иначе.

Общее правило для всех биологических систем – приспосабливаемость. Зрительная система, в частности, приспосабливается к изменению освещенности. Вы вряд ли заметите разницу в освещенности между улицей при ярком полуденном солнце и комнатой при нерезком белом искусственном свете. Из-за приспосабливаемости отслеживать изменения в мозге оказывается намного труднее – в основном именно поэтому в исследованиях отпечатков, которые оставляют в мозге прочитанные книги, пока нет большого продвижения.

К 2011 г. появились новые методы нейровизуализации, позволяющие отмечать устойчивые паттерны активности в мозге. Раньше с помощью фМРТ удавалось замерить только мимолетные изменения, исчисляющиеся секундами. Альтернативой была структурная визуализация, которая представляла собой что-то вроде моментального снимка анатомической структуры мозга, но и такие снимки были недостаточно подробными, чтобы уловить изменения, предположительно возникающие в результате иммерсивных переживаний. И как я выяснил лично, даже в мозге убийцы никаких очевидных аномалий не обнаруживается. Новый же метод назывался фМРТ в состоянии покоя – фМРТп, или фМРТ покоя. Состоял он в том, что человек находился в томографе в полном сознании, но ничего не делал. Если минут десять непрерывно сканировать с помощью фМРТ мозг в состоянии покоя, начинают вырисовываться паттерны: проявляется координированная активность в отстоящих друг от друга областях мозга – измеряемые сигналы там усиливаются и ослабевают одновременно. Это так называемые сети пассивного режима работы мозга, или дефолтные сети (сети по умолчанию, сети покоя), поскольку они отражают состояние активности мозга, когда человек не делает ничего{131}.

По поводу функциональной значимости сетей пассивного режима ученые еще спорят. Одно из предположений состоит в том, что такая активность – не более чем фоновый шум мозга, что-то вроде общего гула жужжащего улья, и никакой особой функции у нее нет – просто нейроны, как рабочие пчелы, прилежно занимаются своим делом, поддерживая жизнь в мозге и в организме. Согласно другой, довольно занятной версии, сети пассивного режима отражают анатомию создания мысленных образов (грез наяву){132}. Сторонники теории улья апеллируют к тому, что сети пассивного режима действуют даже под легкой седацией, когда притупляются произвольные когнитивные процессы{133}. Однако всякий, кому доводилось подвергаться этой легкой седации (при стоматологических процедурах или колоноскопии), знает, что ее никак нельзя приравнивать к полноценному наркозу.

В действительности термин «состояние покоя» немного некорректный, поскольку в этом режиме сети могут отвлекаться на другие задачи{134}. В ходе одного эксперимента студенты проходили фМРТп дважды – перед подготовкой к стандартизированному вступительному тесту для юридических вузов (LSAT) и спустя 90 дней{135}. После подготовки связи в лобно-теменной сети пассивного режима оказались прочнее, а потому исследователи заключили, что эти паттерны крепнут при интенсивной проработке логических вопросов. Возможно, во время фМРТ-сканирования студенты думали о предстоящем экзамене. Но, вероятнее всего, к физическим изменениям в мозге привела сама подготовка, зубрежка, тем более повторявшаяся изо дня в день неделями, и эти изменения сохранились до более спокойного послеэкзаменационного периода.

Если подготовка к серьезному экзамену вызывает измеримые изменения в состоянии мозга при пассивном режиме, то что происходит при чтении книги? Я задумался, можно ли аналогичным образом распознать читательский опыт, переворачивающий сознание, как было у Стивена Кинга с «Повелителем мух». От этого вопроса мы и отталкивались в эксперименте, который провели в 2011 г.{136}

Первое решение, которое нам предстояло принять, – какую книгу выбрать. Несколько недель моя научная группа ежедневно собиралась за большим столом в лаборатории. Студенты, дипломники, научные сотрудники и прочий факультетский народ предлагали свои любимые книги, так или иначе изменившие их жизнь. Один обожал поэзию, но больше никто его любовь к стихам не разделял, и вряд ли ее разделили бы предполагаемые участники, которых мы планировали набирать среди учащихся нашего университета. Разумеется, все по-прежнему носились с «Гарри Поттером» и считали дни до предстоящего летом выхода «Даров Смерти», но мы понимали, что «Гарри Поттером» большинство наших потенциальных добровольцев прониклись задолго до эксперимента. Следовательно, Роулинг исключалась. Обсудили и признанную классику, но с ней была та же загвоздка: любой студент Эмори наверняка хотя бы с чем-то из этого был знаком. Так что мои фавориты – «Одиссея», «Преступление и наказание», а также «Моби Дик» – тоже отпадали. Обо всяких там «Основаниях» и «Дюнах» и речи быть не могло, поскольку они безнадежно устарели.

Любимое произведение имелось у каждого, но мы никак не могли сойтись на том единственном, которое непременно оставило бы отпечаток в голове у второкурсника. Кто-то подал мысль обратиться к научпопу и документалистике, потому что они отражают реальную действительность, но и от этой идеи пришлось отказаться, поскольку никто не мог вспомнить научно-популярную книгу, которая перевернула бы его сознание в подростковом возрасте. В конце концов мы остановились на исторической прозе – выбрали остросюжетное повествование, основанное на подлинных событиях, но преподнесенных в художественной форме, что придавало истории динамику.

Речь о романе Роберта Харриса «Помпеи» (Pompeii) 2003 г.{137} Я помнил, как он мне понравился, когда я его прочел сразу после выхода. Но, поскольку было это за восемь лет до нашего эксперимента, в лаборатории о нем никто больше не слышал. Само событие, на котором строится сюжет, известно всем – извержение Везувия, в результате которого древнеримский город Помпеи был полностью, вместе со всеми жителями, погребен под раскаленным пеплом. Харрис дает читателю возможность погрузиться в эту историю, посмотрев на происходящее глазами вымышленного героя – аквария (инженера, строящего акведуки) Марка Аттилия. Там есть и любовь, и секс, и смерть, и трагедия. Оставит ли эта захватывающая история неизгладимый след в мозге молодого читателя? Мы надеялись это выяснить.

Задачей эксперимента было изучить воздействие «Помпей» на группу молодежи – 18–19-летних первокурсников и второкурсников колледжа. Многие в этом возрасте проходят нелегкий путь самоопределения. Их волнуют расовые, гендерные и классовые проблемы, вопросы своего жизненного предназначения и, конечно, взаимоотношений. Я, разумеется, не рассчитывал, что «Помпеи» перевернут всю их жизнь, но хотелось верить, что произведение увлечет их настолько, чтобы вызвать долгосрочные изменения в мозге. Было бы хорошо, если бы читатели отождествили себя с героем романа, отчаянно пытающимся спасти любимую от гибели под тучей раскаленного пепла.

Гарантировать, что книгу участники точно прочитают, должна была составленная нами двусторонняя схема. Во-первых, читать предполагалось текст на бумаге. Хотя в то время как раз набирали популярность электронные книги, мы не хотели, чтобы кто-то забегал вперед, поэтому купили каждому из участников бумажный экземпляр. А затем разделили каждый из экземпляров на девять частей, которые в ходе эксперимента предполагалось выдавать участникам по одной на день. Во-вторых, чтобы проверить, действительно ли участники читают роман, они перед получением следующей порции должны были ответить на вопросы короткого теста по предыдущей.