Чтение онлайн

Глава 16

Чтобы не пришлось сожалеть

Я уже немало говорил о том, как поглощение историй разных видов задает шаблоны для интерпретации нашего самовосприятия. Героические истории взращивают у нас восприятие себя героем. Теории заговора формируют мировоззрение жертвы несправедливости и противопоставляют Нас Им. А что дают нам истории об альтернативном будущем? В этой главе мы рассмотрим, как наше прошлое «я» перетекает в «я» будущее. В каком-то смысле мы совершим прицельное путешествие, концентрируясь на точках ветвления нашего нарратива, как я их называю. Это развилки на нашем жизненном пути, те моменты, когда мы делаем выбор, приобретающий сверхважное значение для нашего представления о себе. В число таких развилок входят общепризнанные Главные Решения вроде выбора вуза и работы, близких отношений, места жительства. Однако помимо них сюда относятся и решения, которые в момент их принятия видятся ничего не значащими, но в ретроспективе оказываются судьбоносными. Например, принятое в последнюю минуту решение пойти на день рождения к приятелю приятеля, где ты знакомишься с девушкой – той, что впоследствии станет твоей женой. Психологи Даниэль Канеман и Амос Тверски назвали такие поворотные моменты линиями разлома и установили, что, рассматривая альтернативу, разные люди склонны отмечать как поворотные примерно одни и те же события{163}.

Объединяет точки ветвления маячащая впереди вероятность пожалеть о своем выборе. Интересно, что сожаление может быть обращено как к минувшему, так и к грядущему. У любого человека в прошлом найдется что-то такое, что хорошо было бы изменить. Может быть, вы кого-то обижали в старших классах, а может, что-то не сделали, потому что руки не дошли или храбрости не хватило. Мы сожалеем и о сделанном, и о несделанном. Однако сожаление можно спроецировать и в будущее. У каждого образуется собственный неповторимый набор сожалений, и если они нас чему-то учат, то стремлению любой ценой избегать их в дальнейшем. И вот тут в игру вступает предсказывающий мозг. Мы принимаем решения, представляя себе наше оглядывающееся назад будущее «я», и стараемся изо всех сил избежать грядущего сожаления.

Сожаление – это извращенная форма манипуляций временем. Глядя на его выверты, можно вроде бы даже не сомневаться, что такой мысленной пытке себя будет подвергать только человек. Но это не так. В действительности это мощная разновидность научения, которую открыла эволюция и которой она наделила всех животных. Сожаление впаяно в наши глубинные биологические основы. Но это не значит, что его нельзя заодно приспособить к тому, чтобы переформатировать наши нынешние и будущие нарративы.

Как мощная предсказательная машина, мозг активно путешествует во времени, то и дело перемещаясь из настоящего в будущее и иногда заруливая в прошлое за указаниями и подсказками. Эта система работает, даже когда мы о ней не думаем: без нее нам бы не удалось даже дорогу перейти, не попав под колеса. На авансцену она прорывается, когда нам нужно принять сознательное решение. Чем важнее решение, тем очевиднее становится, что мы вглядываемся в будущее, пытаясь вообразить, каким оно окажется при том или ином гипотетическом исходе. Это примерно то же самое, что делает писатель, продумывая сюжетные линии. Но у нас прогнозы приправлены беспокойством о возможных потерях. Никому не хочется когда-нибудь пожалеть о сделанном выборе.

Сожаление важно отличать от огорчения{164}. Оно возникает, когда все идет не так, как хотелось бы, однако изначальный выбор здесь ни при чем. Огорчение – то, что вы чувствуете, когда вас не взяли на работу или не приняли в колледж. Если предполагается, что вы старались изо всех сил, огорчение рождается из желания, чтобы сложившаяся ситуация была иной. Психологи называют это контрфактическим мышлением. Огорчаясь, мы начинаем воображать контрфактические альтернативы положению дел, как, например, в случае «Мне горько жить на планете, где происходит глобальное потепление». Альтернативы я вообразить могу, но ни одну из них я не в состоянии воплотить в жизнь – это просто не в моей власти.

Другая разновидность контрфактического мышления встречается в наших раздумьях о своем выборе. Представьте, что вам не отказали в работе, а, напротив, готовы взять сразу в два места. На одном вы будете зарабатывать больше, чем на другом, но вам придется переехать в другой город. Допустим, вы, соблазнившись более высоким доходом, выбираете вариант с переездом, но пять лет спустя уже ненавидите и эту работу, и этот город и жалеете, что не выбрали в свое время другой вариант. Это сожаление. Вы представляете себе альтернативное положение дел – каким был бы мир, прими вы тогда иное решение.

В последние годы сожалением заинтересовались и специалисты в области нейронауки, и экономисты. Партнерство на первый взгляд странное, но сожаление – это психологический феномен, который можно представить в виде уравнения, а значит, как и любое человеческое решение, поддающееся математическому описанию, оно очень интересно экономистам. Вместе с тем когнитивный процесс, сводимый к уравнению, можно исследовать, ища его корреляты в мозге.

Уравнение сожаления, если не вдаваться в математические тонкости, можно изложить следующим образом. Представьте, что вы находитесь на распутье и вам необходимо выбрать один из двух вариантов. Оба они гипотетически выигрышные, но сказать наверняка пока ничего нельзя. Согласно стандартной экономической теории, в таких обстоятельствах следует выбрать вариант с наивысшей ожидаемой полезностью (вычисляется как величина выгоды, помноженная на вероятность получения). Но представляя себе свое будущее «я», вы понимаете: если надежды не оправдаются, вы станете мучиться, что не выбрали другой вариант. Уравнение позволяет выразить сожаление как разницу между тем, что могло бы быть, и тем, что есть. А если выбор окажется правильным? Тогда то, что есть, превзойдет то, что могло бы быть, и вы будете торжествовать.

Согласно этой теории, мы не только ощущаем контрфактические исходы как относительное количество сожаления и торжества, но и принимаем решения в расчете на минимизацию будущего сожаления.

Чтобы выяснить, участвуют ли в возникновении сожаления, а также в его прогнозировании нейронные сети и если участвуют, то какие именно, было проведено несколько исследований с использованием нейровизуализации. В 2004 г. группа сотрудников Национального центра научных исследований из французского Брона[20] проверила предположение, что критическую роль в сожалении играет орбитофронтальная область коры головного мозга{165}. Участникам исследования необходимо было принимать решения, связанные с игрой в рулетку, – только выбирать в данном случае предлагалось не число для ставки, а одну из двух предъявляемых рулеток. В контрольной группе организаторы затем крутили оба колеса, но сообщали выпавшее число только для колеса, выбранного участником. В экспериментальной группе («сожаление/торжество») точно так же крутили оба колеса, но сообщали, кроме того, что именно выпало на колесе, не выбранном испытуемым. В конце каждой попытки участники оценивали свои ощущения. Членов контрольной группы обычно радовал даже небольшой выигрыш. А вот у членов экспериментальной группы радость сменялась сожалением, если оказывалось, что они могли выиграть больше. Всё в полном соответствии с теорией сожаления: лучший контрфактический результат превращает реальный положительный исход в отрицательный. Затем исследователи протестировали небольшую группу больных, перенесших инсульт с поражением орбитофронтальной области коры. Примечательно, что у этих больных никаких признаков сожаления не обнаружилось. Их оценка ощущений была одинаковой, независимо от того, видели они альтернативный исход или нет. Еще в одном эксперименте с участием нормотипичных испытуемых исследователи проводили после выбора из двух рулеток фМРТ-сканирование и установили, что при сожалении орбитофронтальная область коры действительно активна{166}.

Аналогичные результаты получил при использовании фМРТ и нейробиолог из Медицинского колледжа Бейлора в Хьюстоне Рид Монтегю. Участники эксперимента, проведенного его научной группой, играли в инвестиции: во время нахождения испытуемых в томографе им показывали фрагменты прошлых биржевых сводок с реальными ценами акций{167}. Затем им давали сыграть на бирже, после чего сообщали, что происходило с рынком и, соответственно, остался участник в выигрыше или проиграл. Ретроспективную разницу между лучшей ставкой и действительной ставкой группа Монтегю назвала «фиктивной ошибкой». Вооружившись этим уравнением, исследователи выяснили, что хвостатое ядро, связанное с орбитофронтальной корой и играющее центральную роль в системе вознаграждения мозга, содержит сигналы как для реального вознаграждения, так и для фиктивного, в форме контрфактических результатов.

Кроме того, у нас накапливаются свидетельства того, что некое подобие сожаления испытывают и другие животные{168}. Нейробиолог из Миннесотского университета Дэвид Редиш использовал в своих экспериментах «череду ресторанов для крыс», как он это назвал. Сооружение представляло собой кольцевую дорожку, от которой отходили в разные стороны четыре перекладины. На край каждой из них подавали корм с определенным вкусом – банан, вишня, шоколад – и безвкусный. Когда крыса заходила на ту или иную перекладину, проигрывалась мелодия с ежесекундным понижением высоты звука. Если крыса до завершения такого музыкального обратного отсчета оставалась на месте, она получала в награду корм. Если же она выходила из зоны, доступ к корму для нее закрывался. Нетерпеливая крыса, решавшая уйти, не дожидаясь любимой пищи, обнаруживала порой, что на следующей перекладине ей приходится ждать еще дольше, причем еда будет уже не столь вкусная. В таких случаях грызуны часто оглядывались на предыдущий и уже недоступный участок. И как установил Редиш, в подобные моменты отмечалась высокая активность нейронов в орбитофронтальной коре и хвостатом ядре крысиного мозга – точно такая же, как у человека, испытывающего сожаление. Эти результаты позволяют предположить, что крысы, как и мы, строят симуляционную модель того, что могло бы быть{169}.

Что все это означает? Результаты изучения мозга как у человека, так и у крыс позволяют предположить, что в ходе эволюции мозг млекопитающих активно подталкивали к рассмотрению контрфактических исходов. В чем преимущество этой способности, понять нетрудно: она позволяет животному учиться не только на сделанном выборе, но и на гипотетически вероятных случаях. В мозге изначально заложена способность представлять себе всю мультивселенную параллельных «я». Поэтому лучше считать сожаление не каким-то сугубо человеческим отклонением, а закономерным итогом долгой эволюционной истории принятия решений. Сожаление испытывают животные всех видов, располагающиеся ниже нас на древе жизни. Те, кто не испытывал, давно вымерли.

Эволюция отбирает только те процессы, которые способствуют выживанию, но сожаление – это по самой своей природе эмоция, обращенная в прошлое. Тем не менее страдания по былому помогают нам лучше строить будущее. И мы, и другие животные учимся на своих ошибках, чтобы их не повторять. Особенно действенно контрфактическое научение, когда выбор может оказаться роковым. В таких случаях гораздо полезнее смоделировать последствия мысленно, чем проверять на себе!

И здесь я снова вспоминаю о той аварии, в которую угодил подростком, когда ехал на велосипеде. Как я уже говорил в шестой главе, это воспоминание диссоциировано и в нем я наблюдаю происходящее словно со стороны. А еще я точно так же, словно со стороны, вижу, чем бы все закончилось, если бы я катил чуть быстрее или если бы водитель не выкрутил руль в последнюю секунду. Как наяву, живо и реалистично, я вижу себя размазанным по радиаторной решетке фуры. Очень впечатляющее контрфактическое зрелище. До сих пор, почти 40 лет спустя, этот фиктивный сигнал, отчеканенный в моем мозге, заставляет меня, когда я еду на велосипеде, не спускать глаз с грузовиков, даже если они движутся по встречной полосе. В каждую свою велосипедную вылазку я изо всех сил стараюсь не оказаться снова в такой поворотной точке. Мне не пришлось взаправду размазываться по капоту фуры, чтобы это усвоить. Так что контрфактическое научение и в самом деле мощная штука.