Чтение онлайн

– Верблюды! – я указал Кашкаю. – Забирай обоих!

Шаман помчался к животным. Через минуту вернулся, ведя за поводья двух верблюдов. Оба были нервными после ночной бойни и косились на нас с подозрением.

Один верблюд на двоих – это было явно лучше, чем полное отсутствие средств передвижения.

– Я выбираю этого! – нахально заявил Сульфур, хватая за повод того, что оказался к нему ближе. – И нарекаю его Скакуном Сульфура!

– Выбирать-то особо не из чего, – спустил его с небес на землю я. – По одному верблюду на двоих, и кому-то придётся идти пешком, так что будем меняться в пути. Хотя…

Я с сомнением глянул на Гелиоса, недолюбливавшего транспорт.

– Согласен! – неожиданно заявил он, раздраженно глядя на начальственную рожу лучника. – Поедем по очереди!

Рагнар и я умостились на первом верблюде, благо сбруя это позволяла. Я запоздало сообразил, что однорукому капитану будет необходима помощь, чтобы держаться верхом, так что вопрос с пересменкой в пути практически отпал.

На второго верблюда радостно взгромоздился Кашкай, ловко поддёрнул поводья и даже протянул паладину руку, чтобы тому удобнее было забираться. Почувствовав привычную работу и – больше того – радуясь убраться из опасного места, скотинки пружинисто зашагали прочь от останков павшего каравана.

Сульфур торопливо шагал рядом, стараясь не сбить дыхание, но заявив, что «великий Сульфур покоряет пустыню исключительно пешком». Я подозревал, что лучник к тому же просто не умел ездить верхом. Зато вышагивал он весьма бодро, распугивая несуществующих врагов взмахами лука.

Мы двинулись на юго-запад, оставляя разгромленный караван за спиной. Тело Фархада я прикрыл обломками повозки. Не могила, но хоть какая-то защита от мух и стервятников.

На душе было тягостно: впервые я оказался спасителем, который не спас. В прошлой жизни я не нёс ответственности за чужие жизни. Максимум за квартальный отчёт и настроение начальника. Здесь же, всего какой-то жалкий час назад человек умер у меня на руках. И я ничего не смог сделать.

Из кармана раздалось тихое «кули-кули». Я вытащил крохотную акулу и вновь посадил на ладонь. Чёрные глазки-бусинки уставились на меня с каким-то странным выражением.

– Ничего, бывает, – буркнул я. – Потерпи, пройдёт. А ты ни в чём не виновата.

Акула огорчённо пискнула и свернулась клубком. Я сунул её обратно в карман и посмотрел вперёд. Где-то за горизонтом ждал Порт-Каракум. Город, где нас может приютить женщина, которая уже пятнадцать лет ненавидит нашего капитана.

Прекрасный план, ничего не скажешь.

А позади, у разгромленного каравана, над телами кружили стервятники. Когда я оглянулся в последний раз, на горизонте мелькнуло пыльное облако. Далёкое и размытое, но движущееся в нашу сторону.

Пыльное облако росло. Час назад оно казалось мутным пятном на горизонте. Сейчас заполняло половину неба, наползая бурой стеной высотой в сотни метров. Ветер усилился, швыряя в лицо колючие песчинки. Верблюды занервничали и начали упираться.

– Это не погоня, – Рагнар прищурился, прикрывая глаза ладонью. – Это песчаная буря.

В прошлой жизни я видел песчаные бури по телевизору. Красивые и жуткие кадры из африканских пустынь, снятые дронами с безопасного расстояния, а то и вовсе смонтированные умелыми операторами спецэффектов. Сейчас безопасного расстояния не было. Стена песка неслась к нам со скоростью курьерского поезда.

Опыт корабельной жизни подсказывал, что это не просто шквал, а настоящая угроза. Времени оставалось совсем немного – минут двадцать, а может и меньше. При этом кругом – ни намёка на укрытие. Если ничего не предпринять, с нас заживо сдерёт кожу, а потом засыплет так, что хрен откопают, даже если такое желание у кого-то возникнет.

– Костяная Гряда! – Рагнар ткнул пальцем к югу. – Километра полтора! Если поторопимся, успеем!

На юге из песка торчали каменные выступы. Издалека они напоминали гребень дракона. Бурые, зубчатые, уходящие в обе стороны до горизонта. Я пнул верблюда пятками. Животное, и без того чуявшее бурю, рвануло без уговоров.

Мы мчались наперегонки со стихией. Ветер выл и крепчал с каждой минутой. Песок забивался в нос, рот, глаза. Рагнар кашлял, вцепившись пальцами в поводья. За нами скакал второй верблюд с Кашкаем и Гелиосом. Сульфур бежал рядом с неожиданной для его комплекции прытью; плащ лучника развевался, лук подпрыгивал на плече и молотил его по заду, кажется, только прибавляя прыти.

Костяная Гряда выросла перед нами стеной. И я забыл как дышать.

То, что издалека выглядело горным хребтом, оказалось скелетом. Гигантским, невообразимо огромным скелетом существа, которое когда-то ползало по этим землям. Рёбра торчали из песка, как арки моста. Каждое ребро было высотой с пятиэтажный дом. Позвонки размером с валуны лежали цепочкой, уходящей в обе стороны. А впереди, метрах в двухстах, из песка поднимался череп. Огромный, как крытый стадион. Пустые глазницы зияли чернотой. В них гнездились пустынные птицы, сорвавшиеся с места и тревожно кружившие низко над песком в ожидании приближающейся бури.

В прошлой жизни я видел скелет динозавра в музее. Стоял перед ним и думал: «Ничего себе, какая здоровенная тварь». Теперь же скелет возвышался прямо перед нами. И тот музейный экспонат по сравнению с этим казался мышиной косточкой.

– Сюда! – Рагнар направил верблюда в расщелину между двумя рёбрами.

Мы проскочили внутрь грудной клетки. Рёбра смыкались наверху, образуя естественный свод. Песок внутри был спрессован и ровен. Места хватило бы и для десятка верблюдов.

Между рёбрами и собственно черепушкой располагался треугольный вырост, видимо при жизни защищавший грудную клетку от ударов спереди. Хотя что могло бы охотиться на такую махину, не хотелось даже представлять. Впрочем и сейчас он сыграл роль укреплённой палатки, костяным пологом отгородившей нас от подступающей гибели.

Буря ударила через минуту после того, как мы спешились. Ветер взвыл и загудел в костяных арках. Песок хлестал по рёбрам снаружи, но внутрь залетала лишь мелкая пыль. Скелет древнего исполина укрыл нас надёжнее любой крепости.

– Привал, – выдохнул я, сползая с верблюда. Ноги гудели, лёгкие горели от песчаной пыли. – Дальше пойдём, когда буря уляжется.

Кашкай огляделся по сторонам и провёл ладонью по гладкой поверхности «стенки». Кость была тёплой, отполированной ветрами до матового блеска.

– Духи молчат об этом месте, – шаман нахмурился. – Будто оно старше самих духов.

– Это сколько же корма нужно было этой скотине? – Рагнар задрал голову, разглядывая свод.

– Достаточно, чтобы сожрать всю Великую Пустошь, – буркнул Гелиос, усаживаясь на песок и намеренно отворачиваясь в попытке подавить рвотные позывы после бешеной скачки.

Сульфур вбежал последним, отплёвываясь от песка, встряхнулся, как мокрая собака, огляделся. Глаза засияли предсказуемым восторгом.

– Нарекаю эти руины Костяным дворцом Сульфура! – провозгласил он, воздев палец к потолку. – Отныне это моя загородная резиденция!