Чтение онлайн

– Если не заткнёшься, это станет твоим склепом, – проворчал на этот раз Рагнар, так как Гелиос был не в состоянии отвесить соответствующую моменту остроту.

Среди костей можно было худо-бедно передвигаться несмотря на бушующий снаружи шквал. Не рискуя высовываться далеко, мы насобирали сухих веток, нанесенных пустынными ветрами в просветы между рёбрами и разбили лагерь.

Развели даже небольшой костерок – дым уходил вверх, в просветы между рёбрами. Верблюды улеглись в углу и жевали жвачку с философским спокойствием не требуя ни пищи, ни питья. Видимо прежние хозяева успели приучить их к суровым реалиям Пустыни.

Буря не утихала. Ветер выл за стенами нашего костяного укрытия, швыряя песок с монотонной яростью. К ночи стало ясно, что непогода затянется надолго.

– Духи говорят, буря продержится сутки, – объявил Кашкай, прислушиваясь к чему-то невидимому.

– Духи – метеорологи? – хмыкнул я.

– Духи всё знают, – обиделся шаман. – Они просто не всегда считают нужным делиться.

Сутки ожидания в скелете чудовища. В прошлой жизни я провёл бы это время, листая телефон. Здесь телефонов не водилось… зато водились разговоры, которые давно назревали.

Рагнар первым нарушил тишину. Капитан сидел у костра, по одной подбрасывая ветки в пламя. Он смотрел в огонь, но видел, кажется, что-то совершенно иное.

– Марта была лучшим навигатором Пустоши, – начал он негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. – Двадцать лет на «Разрушителе». Знала каждый маршрут, каждый оазис, каждую мель.

Я подсел ближе. Гелиос сделал вид, что не слушает, но уши навострил. Кашкай открыто пялился. Сульфур точил наконечник стрелы и вроде бы занимался своим делом.

– Мы прошли вместе через сто рейдов, – продолжал Рагнар. – Штормы, засады, имперские крейсеры. Она вытаскивала корабль из передряг, в которых любой другой навигатор сдался бы.

– А что же случилось? – подтолкнул я осторожно.

Рагнар скрипнул зубами. Пальцы сжались в кулак и медленно разжались, выпуская переломленную пополам палочку. Затем он досадливо бросил её в огонь и прихлопнул ладонью по колену.

– Караван. Торговый караван из Тамбова в Саратов. Двенадцать повозок, шестьдесят человек. Половина из них были женщины и дети. Переселенцы, бежавшие от засухи.

Он помолчал, глядя на пляшущее пламя – тихое, безопасное…

– Марта хотела их ограбить. Повозки набиты вещами, они вели с собой уцелевший скот, тащили запасы воды. Для нас это было целое состояние. Но для них это было всё, что они имели.

– И ты отказался, – предположил я спокойно, словно даже не сомневался в ответе. Впрочем, я и впрямь не сомневался.

– Отказался, – Рагнар кивнул. – Мы грабили империю. Рубили военные конвои и забирали казённое золото. Но никогда не трогали гражданских. Это был мой принцип. Мой и команды.

– А Марта считала иначе?

– Марта считала, что принципы хороши, когда полон и трюм и собственный живот. А когда команда голодает, принципы превращаются в роскошь. Она назвала меня слабаком; сентиментальным дураком, который угробит экипаж из-за жалости к чужим детям.

Костёр потрескивал, разбрасывая искры. Ветер выл за костяными стенами, бессильно швыряя в них песок. Я молчал, давая капитану время.

– Она ушла на следующий день. Забрала половину команды – тех, что захотели с ней отчалить – шлюпку и три месячных запаса провизии. Я не стал её останавливать, потому что знал: если останется, отравит весь экипаж своей злобой. Как опухоль, пускающая метастазы, которые жрут тело изнутри.

– Столько лет дружбы, – тихо проговорил я.

– Столько лет коту под хвост, – Рагнар усмехнулся без веселья. – Она основала свою флотилию. Осела в Порт-Каракуме. По слухам, стала членом Совета Капитанов. А я продолжал ходить на «Разрушителе», пока имперцы его не потопили.

– Думаешь, она тебя простила?

Капитан долго молчал. Потом покачал головой.

– Марта никогда никого не прощала. Это её главное достоинство… и главный порок.

Рагнар замолчал и уставился в огонь. Я не стал продолжать расспросы. Бывают истории, которые рассказывают один раз, и больше к ним не возвращаются.

Ближе к полуночи Кашкай и Рагнар уснули. Капитан храпел, привалившись к костяной стене. Шаман свернулся клубком вокруг сковороды, как кот вокруг любимой игрушки. Верблюды устало сопели в углу.

Мы с Гелиосом остались дежурить. Паладин сидел напротив меня через костёр. Белые волосы отливали золотом в пляшущем свете. Шрам от левого глаза до рта казался чёрной трещиной на лице. Меч лежал рядом, клинок слабо мерцал серебром.

Долгое время мы молчали. Слушали вой бури и треск углей. Я привык к молчанию Гелиоса и не пытался его разговорить. Но этой ночью и паладина отчего-то потянуло поговорить. Может быть песчаная буря виной тому, что всех потянуло на откровенность.

– Мне было семь, когда я убил демона.

Голос был тихий и ровный. Будто Гелиос рассказывал о чужой жизни, а не о своей.

– Тварь забралась в нашу деревню ночью. Убила отца, мать, соседей. Я спрятался в погребе. Но демон нашёл меня: вломился через люк и потащил наверх. Я схватил отцовский нож и ткнул ему в горло.

Он помолчал, подбрасывая ветку в огонь.

– Демон сдох. А я вырезал его сердце и съел – не знаю, зачем. Что-то заставило меня. Словно голос в голове, инстинкт, безумие. После этого я три года бродил по пустыне и убивал всё живое на своём пути.

– И тогда тебя нашёл Константин.

– Он нашёл меня в яме, куда я провалился, от истощения потеряв способность ориентироваться. Голый, грязный, с безумными глазами. Любой другой добил бы меня и был бы прав.

Гелиос поднял взгляд от костра и посмотрел мне в глаза. Впервые в его взгляде не было ни осуждения, ни вызова. Только усталость и растерянность.

– Константин провёл обряд Очищения. Обряд длился три дня и три ночи. И так он выжег скверну из моего рассудка. Вернул мне способность мыслить, чувствовать и отличать добро от зла. Он стал мне отцом, наставником и тем единственным человеком, которому я доверял.

Я понимал, к чему он ведёт. И снова молчал, давая ему дойти до сути.

– А теперь этот человек уничтожил целый город, – Гелиос стиснул зубы. – Вместе с жителями – тысячи невинных. Женщины, дети, старики… и у всех были заботы, хлопоты, планы на завтрашний день. Но Воронеж превратился в опалённый котлован. Потому что ему одному – в белом плаще – так показалось проще. Чтобы хоть таким образом – достать.

– Что достать? – Он явно ждал этого вопроса и кивнул в мою сторону.

– Тебя. Из-за тебя он это сделал.