Чтение онлайн

Третий вариант: идти напролом. Шанс – нулевой. Один человек против пятнадцати солдат в полных доспехах.

Выбор был очевиден, а у меня и без Кашкая имелся на этот случай подходящий способ.

Печать на предплечье жгла кожу двумя чёрными лучами, оба демона внутри беспокоились. Шуссува скулил и метался, чувствуя кровь и хаос. Левиафан ворочался в глубине, холодный и массивный, но пока послушный.

И пусть призыв Шуссувы обойдётся мне в волну истощения и головную боль (каждый вызов демона высасывает силы, как шприц высасывает кровь, быстро и безвозвратно), но сейчас у меня нет выбора.

Я потянулся к связи, к тонкой нити контроля, соединяющей меня с волком, и мысленно произнёс:

– Фас!

Мгновением позже чуть в стороне от штурмующих баррикаду и на расстоянии добрых пятидесяти метров от меня сгустился чёрный дым, густой и плотный. Даже показалось, что среди запахов пороха, гари и крови, пропитавших всё вокруг, пахнуло вдруг мокрой шерстью.

Дым сгустился, обрёл форму, и через секунду на камнях стоял Шуссува. Демонический волк размером с телёнка, чёрный как сама ночь, с горящими жёлтыми глазами и оскаленной пастью, полной клыков длиной с мизинец. Из-под лап его расходилась призрачная дымка, туманом стелившаяся по камням.

Шуссува зарычал. Низкий, утробный звук, от которого содрогнулся воздух, и у ближайших имперцев волосы встали дыбом, даже под шлемами. Волк повернул голову в мою сторону, жёлтые глаза встретились с моими; в них горело голодное нетерпение. Он ждал приказа. Послушный пёс, дрессированный не плёткой, не побоями, но лакомствами и магической цепью, которая держала его крепче любого поводка.

– Отвлеки, – мысленно приказал я. – Разгони их, разрушь строй.

Шуссува рванулся с места так, что камни под его лапами треснули. Чёрная тень метнулась через площадку, и первые имперцы увидели волка только тогда, когда он уже был среди них. Крики, проклятья, лязг металла.

Один солдат отлетел в сторону, сбитый ударом массивной лапы, и врезался в каменную тумбу спиной, хрустнув доспехами. Второй замахнулся мечом, но клинок прошёл сквозь дымное тело волка, не причинив вреда, а Шуссува ответил ударом когтей по щиту, от которого щит лопнул пополам, как надколотая тарелка.

Началась паника. Пятнадцать имперских солдат, только что уверенно наступавших на пиратские позиции, за три секунды превратились в перепуганную толпу, которая расступалась перед чёрным демоном, как стадо перед волком. По всей видимости, атаки питомцев пиратских демонологов полагалось сдерживать специально обученным специалистам-демонологам имперским… Простые же вояки этим ремеслом не владели.

Арбалетные болты летели сквозь Шуссуву, не причиняя ему ни малейшего вреда. Мечи рассекали дым. Насквозь прошло спешно подобранное с земли одним находчивым парнем копьё. Волк был неуязвим для обычного оружия, и имперцы это поняли быстро. Часть отряда обратилась в бегство, остальные попытались перестроиться. Двое офицеров орали приказы, но их голоса тонули в рёве волка и криках паникующих.

Всё это я наблюдал лишь мельком, потому что теперь времени у меня было достаточно. Пока Шуссува кружил среди имперцев, превращая боевой строй в кашу из лязгающих доспехов, неловко изворачивающихся тел и машущего во все стороны оружия, я рванулся ко входу.

Короткий путь по открытому пространству, через обломки и тела, перепрыгивая через перевёрнутые бочки и оскальзываясь на камнях, мокрых от крови. Колено гудело при каждом прыжке, висок, по которому вскользь прошёлся случайный мелкий осколок, кровоточил, и кровь заливала правый глаз, размывая мир в красноватую муть.

Двери резиденции по-прежнему были приоткрыты. Я боком нырнул в щель между массивными створками, стараясь ничего не задеть в надежде, что диверсия всё-таки останется незамеченной. Внутри пахло порохом, кровью и горелым деревом. Я перешагнул через порог и оказался в знакомом коридоре, который ещё неделю назад был освещён масляными лампами и устлан коврами.

Сейчас ковры дотлевали, а от ламп остались только покорёженные медные крепления на стенах. По полу были разбросаны обломки мебели, черепки посуды и тела имперских солдат. Трое лежали в прихожей, один у стены, с арбалетным болтом в лицевой щели шлема, двое – на полу с колотыми ранами. Их убили ножами и кинжалами, в ближнем бою, в тесноте коридора, где длинные мечи проигрывают более маневренному оружию.

Охрана Марты дралась до последнего.

Решив, что тут, в общем-то, безопасно, насколько это возможно в подобных условиях, я побежал вперёд, стараясь не наступать на тела. На повороте к лестнице обнаружил ещё двоих имперцев. Один лежал ничком, второй привалился к стене в сидячей позе. Глаза мёртвого солдата были открыты, и на лице застыло выражение искреннего удивления. Видимо, не ожидал, что пиратская охрана окажется настолько зубастой.

Лестница на второй этаж была узкой, винтовой, высеченной в цельном камне. Ступени были мокрыми и скользкими, пришлось подниматься осторожно, держа топор наготове. Из-за поворота лестницы тянуло дымом и тем особенным запахом, который невозможно спутать ни с чем. Запахом смерти. Железистый привкус крови, кисловатая вонь пороха и холодный дух нежилого помещения, который ещё не успел набрать силу, но уже заявлял о своём присутствии.

Второй этаж резиденции представлял собой поле боя.

Гостиная, в которой мы совсем недавно обсуждали экспедицию к Храму Утопленников, была разгромлена. Массивный стол из тёмного дерева, за которым Марта расстилала карту и торговалась со мной за каждый час нашего пребывания в безопасности, был расколот пополам.

Одна половина лежала у стены, вторая перегораживала проход к кабинету. Стулья переломаны в щепки, ковры сорваны со стен, испятнаны кровью и копотью. На потолке зияла дыра, насквозь пробитая крупным обломком, и через неё в комнату лился лунный свет, смешиваясь со зловеще алым заревом пожаров.

Вокруг стола и по всей гостиной были распластаны тела налётчиков-солдат. Я насчитал девять трупов, прежде чем сбился. Кто-то был зарублен, кто-то заколот, у одного голова была размозжена чем-то тяжёлым, вероятно тем самым подсвечником, который валялся рядом, погнутый и залитый кровью. Я узнал подсвечник. Серебряный, массивный, из кабинета Марты. Тот самый, который Кашкай облапал при первой встрече.

Увы, среди имперских тел лежали и защитники. Двое громил из личной охраны Марты; со смутно-скорбным чувством я опознал в них стражников, что обыскивали нас у ворот в день прибытия в Порт. Один лежал на спине, сжимая обломок сабли – рукоять без клинка. Второй навалился на имперского офицера, и оба были мертвы, переплетясь в последнем объятии, из которого ни один не вышел победителем. Что ж, пусть они не были нам ни друзьями, ни даже приятелями, но явно сражались достойно…

И Марта.

Я увидел её у дальней стены, прислонённую к камню: ноги вытянуты, руки безвольно лежат на коленях. Единственный глаз был закрыт, но грудь поднималась и опускалась, медленно, с булькающим присвистом, от которого мне стало не по себе. Чёрная повязка на левом глазу сбилась, обнажив старый шрам. Золотая цепь с якорем была разорвана и висела на шее справа безвольной нитью, словно наброшенная, но ещё не затянутая верёвка.

Марта была ранена. Тяжело, скверно. Кожаный нагрудник рассекло от плеча до рёбер, и из глубокой раны сочилась, уже запекаясь по краям, кровь, натёкшая лужей на каменный пол. Правая рука прижимала к груди скомканную ткань, некогда белую, теперь насквозь пропитавшуюся тёмно-красным.

Дыхание женщины было частым и неглубоким, каждый вдох сопровождался влажным хрипом, который в прошлой жизни я слышал только в медицинских сериалах. Здесь этот звук означал повреждение лёгкого, и ничего хорошего не предвещал.