Чтение онлайн

— Допустим, это имеет смысл с точки зрения диверсификации поставок… — медленно проговорил он, — но даже так, доля в узле — это слишком серьёзное решение для моего уровня.

Я усмехнулся. Время играть на амбициях:

— Владислав, давайте откровенно. Человек вашего калибра не планирует вечно оставаться исполнительным директором, верно? Представьте, как вы приходите к совету директоров не просто с кристаллом, а с долгосрочным контрактом на эксклюзивные поставки. С гарантированным источником самого редкого ресурса континента. Это не просто сделка — это стратегическое преимущество корпорации на годы вперёд. Это ваш билет в совет директоров. А мне нужен надёжный партнёр наверху.

— Не думаю, что подобная сделка так уж повлияет на мою карьеру. К тому же вы переоцениваете значимость одного поставщика, — ответил Резник, но неуверенность в голосе выдавала его сомнения.

— А вы недооцениваете мои перспективы. Максимум через полгода я стану князем. Это лишь вопрос времени. Княжество включает сотни населённых пунктов. Хотите иметь эксклюзивные права на размещение узлов во всех них?

Я сделал паузу, давая ему время осознать масштаб:

— Сейчас вы можете заложить фундамент этого партнёрства за смешную цену — процент от прибыли одного узла. Это небольшая цена за лояльность будущего князя. Покажите руководству, что вы умеете видеть перспективу. Или через полгода я буду вести переговоры с вашим соперником за место в совете директоров. Выбор за вами.

На том конце тяжело вздохнули:

— Князем через полгода? Простите, но это звучит… излишне оптимистично. На чём основана такая уверенность?

— На фактах. За полгода из боярина мелкой деревни я стал маркграфом, чьё имя гремит на всё Содружество. Мои оружейные магазины открылись во многих крупных городах. Князь Оболенский лично вручил мне медаль за спасение Сергиева Посада. Князь Голицын отправил в Угрюм собственную дочь. Княгиня Разумовская подписала со мной контракт на поставки оружия. Три князя уже видят во мне делового партнёра, а не подданного. Как видите, мои политические амбиции имеют под собой вполне реальное основание. Поэтому взлететь вместе со мной сможет тот, кто поддержит мой марш к власти. Или же он будет стоять в стороне и упустит возможность.

Долгая пауза. Наконец Резник откашлялся:

— Впечатляет. И всё же, между благосклонностью князей и собственным княжеством — дистанция огромного размера. Но… допустим, вы меня заинтриговали. Дайте мне сутки. Мне нужно проверить кое-какую информацию и обсудить это с людьми, которые принимают решения выше моего уровня

— Договорились. Жду вашего звонка.

Отключившись, я допил остывший чай. Солнце поднялось выше, согревая утренний воздух. Где-то запел петух. Новый день начинался, а с ним — новые возможности.

С этой мыслью я решил проверить новости — давно не заглядывал в Эфирнет.

Первая же строчка на главной странице «Содружество-24» заставила меня улыбнуться:

«ЭКСТРЕННО: Председатель Академического совета Ипполит Львович Крамской подал в отставку по состоянию здоровья».

Я быстро пробежал глазами по тексту. Добровольная отставка… Многолетнее руководство… Заслуги перед магическим образованием…

Так, Посадник всё-таки выполнил свою часть сделки. Заморозил финансирование, и Крамской не выдержал давления. Быстро сработали новгородские купцы — прошла всего неделя с нашей встречи.

Следующий заголовок заставил меня присвистнуть:

«С перевесом в два голоса новым председателем Академического совета избран проректор Ростовской академии Галактион Борисович Старицкий».

Магофон чуть не выпал из рук. Старицкий победил! С минимальным перевесом, но победил. Мой тайный союзник теперь возглавляет всё магическое образование Содружества.

Купцы не просто убрали Крамского — они помогли протолкнуть нужного человека. Посадник оказался ещё хитрее, чем я думал.

Доска очищена. Пора делать собственный ход.

Убрав магофон в карман, я задумался, пытаясь осознать масштаб достигнутого. Старицкий занял кресло председателя Академического совета, а значит, все препоны для лицензирования нашей академии должны исчезнуть. Словно читая мои мысли, магофон зазвонил.

— Прохор Игнатьевич? — раздался знакомый суховатый голос. — Это Галактион. Хотел лично поблагодарить вас за неоценимый вклад в наш общий успех.

— Взаимно, Галактион Борисович. Ваша компромат и ваша поддержка во время дебатов переломила ход событий.

— Не будем скромничать, маркграф. Без вашего успеха с Посадником я бы ещё десять лет прозябал в тени Крамского, — проректор откашлялся. — Но к делу. Все бюрократические препоны для вашей академии будут сняты. Лицензия поступит на днях, максимум через неделю. Однако, говоря тет-а-тет, стоит подумать о более… презентабельном здании для учебного заведения.

Я невольно усмехнулся. Старицкий был прав — наша академия располагалась в деревянном строении, пусть новом и просторном, но явно не соответствующем статусу полноценного учебного заведения.

— Насколько мне известно, — продолжал новый председатель, — сейчас вы используете обычное деревянное здание. Для начала сойдёт, но если хотите привлекать серьёзных преподавателей и состоятельных студентов…

— Справедливое замечание, — признал я. — Среди моих многочисленных планов постройка основательного учебного комплекса занимала важное место. Просто не ожидал, что студенты хлынут к нам таким потоком ещё до получения лицензии.

— О, поверьте, это только начало. После вашего выступления в Новгороде половина простолюдинов Содружества мечтает отправить детей в Угрюм. Готовьтесь к наплыву.

Разговор прервал шум со стороны главных ворот — крики, скрип телег, детский плач. Я поднялся из-за стола, подошёл к окну. У ворот толпилось не меньше полусотни человек с баулами и сундуками.

— Галактион Борисович, вынужден прерваться. Похоже, очередная группа переселенцев прибыла.

— Удачи, маркграф. И подумайте о каменных зданиях. Серьёзно подумайте.

Отключившись, я вышел во двор. Наш администратор уже суетился возле ворот, что-то записывая в толстую тетрадь. Старик выглядел взъерошенным и уставшим.

— Захар! — окликнул я.

Он подбежал, вытирая вспотевший лоб рукавом:

— Прохор Игантич, беда! За последние три дня приехало сто сорок семь студентов и двадцать три преподавателя с семьями. Это не считая сегодняшних!

— Сколько всего людей?

— За последние месяцы с конца Гона около тысячи, — старик перелистнул страницы. — Население, считай, утроилось. Размещаем где только можем. В деревянных бараках уже по восемь-десять человек в комнате вместо положенных четырёх. Профессора с семьями ютятся в крестьянских избах.