Чтение онлайн

— Его Светлость ждёт вас.

Демидов и Яковлев переглянулись, поднимаясь. Момент истины.

Кабинет князя встретил их полумраком — тяжёлые шторы пропускали минимум света. За массивным столом восседал Михаил Фёдорович Сабуров, по бокам замерли охранники-маги, у окна стоял советник Акинфеев.

— Ваша Светлость, — оба гостя поклонились ровно настолько, насколько требовал этикет, но роняя собственного достоинства

— Никита Акинфиевич, Мартын Потапович, — князь кивнул им по очереди. — Чем обязан визиту столь… влиятельных персон?

— Мы пришли с деловым предложением, Ваша Светлость, — усевшись в кресло, начал магнат издалека. — Предложением, которое может укрепить ваше положение и принести княжеству процветание.

— Я слушаю.

Яковлев кашлянул, вступая в разговор:

— Владимирское княжество переживает непростые времена. Потеря Угрюма, уход ряда бояр под власть Платонова, падение налоговых сборов, весьма резонансная смерть недавно назначенного наместника Дроздова…

Лицо князя окаменело. Никита мысленно выругался — спутник слишком резко начал.

— К чему вы клоните?

— К тому, — Демидов перехватил инициативу, — что мы готовы помочь. Финансово. Существенно.

Сабуров откинулся на спинку кресла, изображая безразличие. Но магнат заметил, как блеснули его глаза. Жадность — универсальный рычаг.

— И что вы хотите взамен?

Никита Акинфиевич и Мартын Потапович снова переглянулись. Пора раскрывать карты.

— На территории Марки Угрюм, — медленно произнёс Демидов, — на землях, которые ещё недавно принадлежали Владимирскому княжеству, находится крупное месторождение Сумеречной стали.

— Существуют веские аргументы в пользу того, что де-юре эти земли по-прежнему ваши, Ваша Светлость — подхватил Яковлев. — Просто вы не успели предъявить претензию Сергиеву Посаду за самовольный захват ваших территорий…

Князь дёрнулся, словно его ударили. Советник Акинфеев подался вперёд.

— Откуда информация?

— Это не так важно, — отрезал Яковлев. — Важно другое. Платонов уже начал добычу. Нелегально. На ваших землях, Ваша Светлость, — каждую фразу он произносит громко и чётко, словно забивал гвозди в разум собеседника.

Демидов наблюдал, как меняется лицо Сабурова. Удивление, жадность, ярость — целая гамма эмоций промелькнула за секунды.

— Этот… выскочка добывает Сумеречную сталь на моих землях?

— Именно так. Платонов просто пользуется вашей… временной слабостью, чтобы грабить недра, которые по праву принадлежат Владимирскому княжеству, — подытожил Никита Акинфиевич.

— Мы предлагаем сделку, — Яковлев наклонился вперёд. — Вечная концессия на разработку месторождения для наших домов с оплатой щедрых налогов от добытого металла. Взамен — финансирование для укрепления вашей власти.

— Какое финансирование? — князь прищурился.

— Два миллиона рублей, — негромко обронил Демидов.

Тишина. Даже охранники не смогли сдержать удивления. Сумма была колоссальной — годовой бюджет небольшого княжества.

— Два?.. — голос Сабурова дрогнул, пустив позорного петуха.

— На вооружение армии, укрепление власти, подкуп союзников, — перечислил Яковлев. — Но есть условие.

— Какое?

Магнаты синхронно произнесли:

— Вы должны вернуть Угрюм. Военной силой.

Князь откинулся назад. Никита видел борьбу на его лице — жадность против осторожности.

— Вы предлагаете мне начать войну с Сергиевым Посадом? Оболенский — покровитель Марки.

— Оболенский хоть и близок с Платоновым, но воевать за захолустную деревню не станет, — уверенно заявил Демидов, хотя сам в этом сомневался. — У него хватает проблем с соседями. Да и к тому же, одно дело формально заявлять о патронаже, и совсем другое — отправлять армии на убой ради неведомой цели.

— К тому же, — добавил Яковлев, — формально вы просто восстанавливаете законную власть над мятежной территорией. Прецеденты есть.

Сабуров встал, прошёлся по кабинету. Демидов следил за ним взглядом, читая эмоции. Князь хотел денег, хотел власти, но больше всего — хотел отомстить Платонову. Это было написано в каждом жесте, в сжатых кулаках, в побелевших губах.

— Платонов публично оскорбил меня… — тихо произнёс князь, словно уговаривая сам себя.

— Тем больше причин действовать, — подтолкнул его Никита Акинфиевич.

— Но я не могу просто напасть на Угрюм! — Сабуров резко развернулся. — Что обо мне скажут? Что я такой же безумец, как Веретинский? Объявляю войны по своей прихоти?!

Демидов хотел возразить, но князь поднял руку, останавливая его. На лице правителя появилась странная улыбка — холодная, расчётливая.

— Впрочем… — Сабуров потёр подбородок. — Есть одна мысль.

Капитан Ибрагимов сидел во внедорожнике, ведущем за собой колонну из двух грузовиков, и мрачно смотрел на приближающиеся стены Новосибирского Бастиона. Тридцатиметровые бетонные укрепления, опоясанные рунными контурами защиты, вздымались на фоне вечернего неба. На крыше нескольких высотных зданий стояли коммуникационные менгиры — гордость самого молодого Бастиона Содружества, чья специализация на телекоммуникациях обеспечивала связь по всей восточной части континента. Внутри виднелись стеклянные башни корпоративных офисов, а между ними — жилые кварталы с аккуратными парками и широкими проспектами.

Воспоминание о недавнем унижении жгло изнутри хуже раскалённого железа. Дружинники Платонова конвоировали его отряд пешком, словно преступников. Полсотни элитных бойцов и шесть магов Алых Витязей шагали под прицелами какой-то деревенской шпаны больше часа до границы Марки. Только там им вернули оружие — разряженное, с патронами, сложенными отдельно в мешки, будто они не профессиональные наёмники, а шайка разбойников. На месте их уже ждали возвращённые им внедорожник и два грузовика. Самое мерзкое — охотники Угрюма смеялись им вслед, отпуская шуточки про городских вояк.

Грузовик проехал через КПП, где охранники в форме корпоративной безопасности лишь мельком глянули на эмблему Витязей — алый шлем на чёрном фоне. Через двадцать минут езды по освещённым улицам они остановились у трёхэтажного здания из стекла и металла — штаб-квартиры ратной компании «Алые Витязи».

Ибрагимов поднялся на третий этаж, где располагался кабинет сотника. Секретарша лишь кивнула, даже не поднимая взгляда от магофона — о провале операции здесь уже знали. Капитан глубоко вдохнул и толкнул массивную дубовую дверь.