Чтение онлайн

Эмпат тихо рассмеялась. Смех у неё был особенный — негромкий, но искренний, от которого на душе становилось теплее.

— А вчера на тренировке как? Борис говорил, ты снова всех обошёл в стрельбе.

— Борис преувеличивает, — Гаврила потёр шею, смущаясь. — Просто… не знаю, как объяснить. После того, как ты начала со мной работать, руки перестали дрожать. Прицеливаюсь — и никаких вспышек перед глазами. Только мишень.

Он помолчал, подбирая слова:

— Раньше казалось, что страх сидит где-то внутри, как заноза. Дёргает, не даёт покоя. А теперь… он всё ещё есть, но словно на расстоянии. Я знаю о нём, помню, но он больше не управляет мной.

— Это хороший знак, — кивнула Анфиса. — Значит, душа начинает исцеляться. Как рана — сначала болит нестерпимо, потом ноет, а после остаётся только шрам. И шрам этот — не слабость, а память о том, что ты выжил.

Гаврила повернулся к ней, разглядывая тонкий профиль на фоне заката. Тёмные круги под глазами девушки стали менее заметными — он настоял, чтобы она больше отдыхала между сеансами с пациентами.

— Знаешь, что странно? — произнёс он задумчиво. — Раньше я думал, что если встречу девушку, то должен буду казаться сильным. Непробиваемым таким воином. А с тобой… с тобой я могу быть собой. Со всеми страхами, сомнениями. И ты не смотришь на меня как на труса.

— Потому что ты не трус, — Анфиса повернулась к нему. — Трус бы не пришёл сюда. Не стал бы говорить о своих страхах. Я же чувствую, что происходит у тебя внутри во время наших сеансов. Это тяжело — каждый раз заново проживать то, что хочется забыть, но ты продолжаешь бороться. А это главное.

Она протянула руку, накрыв его ладонь своей. От прикосновения по коже пробежало знакомое тепло — не магия, просто близость человека, который понимает и принимает.

— Помнишь, ты рассказывал про мины? — тихо спросила девушка. — Про невидимую смерть под ногами?

Гаврила напрягся, но кивнул. Воспоминание всё ещё тревожило, но уже не вызывало прежней паники.

— Так вот, я думала об этом, — продолжила Анфиса. — Мины страшны, потому что их не видно. Но воевода же их обезвредил, да? Вы даже не дошли до них. И всё равно страх остался. Потому что дело не в самих минах, а в мысли — что опасность может быть где угодно, невидимая. Но ты же не заперся в четырёх стенах, и всё равно каждый день встаёшь, идёшь на тренировки, живёшь дальше. Это много значит.

Парень перевернул ладонь, переплетая пальцы с её. Девушка не отстранилась, только чуть покраснела.

— Хочешь знать, что мне действительно помогает? — спросил Гаврила, глядя на их сплетённые руки. — Не только твоя магия. А то, что у меня теперь есть к кому возвращаться живым. Раньше я дрался, потому что так надо было. Защищать острог, выполнять приказы. А теперь… теперь я знаю, что меня кто-то ждёт.

Анфиса молчала, но её пальцы чуть сжались, и по щекам ещё сильнее разлился румянец. Гаврила набрался храбрости и продолжил:

— Вчера ночью мне снился не кошмар. Впервые за месяцы. Снилось, как мы с тобой гуляем по летнему лугу. Никакой войны, никаких Бездушных. Только мы вдвоём и полевые цветы до горизонта.

— Красивый сон, — прошептала девушка.

— Ага. И знаешь что? Я проснулся и подумал — а ведь это возможно. Не сейчас, может, не завтра, но когда-нибудь. Когда закончится эта война с тварями. Мы могли бы… то есть, если ты захочешь…

Он запутался в словах, покраснел. Анфиса повернулась к нему полностью, в глазах плясали смешинки:

— Гаврила, ты сейчас пытаешься сделать мне предложение?

— Что? Нет! То есть… — парень окончательно смутился. — Я просто хотел сказать, что думаю о будущем. Нашем будущем. Если ты не против такового.

Девушка наклонилась и легко поцеловала его в щёку. От неожиданности Гаврила замер, боясь спугнуть момент.

— Я не против, — прошептала Анфиса ему на ухо. — Совсем не против.

Они сидели так до полной темноты — рука в руке, плечом к плечу. Гаврила думал о том, что страх никуда не делся полностью. Где-то в глубине души всё ещё жила память о минах, об ужасно заклинании, превращающем людей в кровавую взвесь, о собственной беспомощности. Но теперь рядом с этой памятью поселилось что-то новое. Надежда. И чувство к худенькой девушке с карими глазами, которая не жалела его и не боялась, а просто была рядом.

Когда стало совсем темно, они поднялись и неспешно пошли обратно к острогу. У ворот Анфиса остановилась:

— Завтра сеанс в обычное время?

— Обязательно, — кивнул Гаврила. — Но может, после него прогуляемся? Если ты не слишком устанешь.

— Не устану, — улыбнулась девушка. — Ради прогулки с тобой — точно не устану.

Она скрылась в темноте улочек, а парень ещё долго стоял у ворот, глупо улыбаясь. Ярослав, проходивший мимо на дежурство, хлопнул его по плечу:

— Влюбился, что ли, Сокол?

— А что, нельзя? — огрызнулся Гаврила, но без злости.

— Можно, — усмехнулся охотник. — Даже нужно. Война войной, а жизнь продолжается. Хорошая девчонка твоя Анфиса. Не упусти.

Ни за что не упущу, подумал он.

Утренний туман ещё висел над лесом, когда я оседлал коня и отправился проверять ход работ. Трасса будущего канала тянулась на восемь километров, прорезая лес прямой линией. Уже издали слышался шум — сотни голосов, стук лопат, скрежет камня о камень.

Я проехал вдоль формирующегося канала. Никита Вершинин работал в паре с Марией Сомовой — оба сосредоточенно двигали руками, и земля послушно расступалась, образуя ровную траншею пяти метров шириной. Позади них магистр Каменский укреплял стены канала, превращая рыхлую почву в плотный грунт. По бокам росли отвалы вынутой земли — аккуратные холмы высотой в два человеческих роста.

Землекопы под действием эликсиров выносливости работали как заведённые механизмы. Лица покрыты потом, но движения чёткие, без признаков усталости. Человек полтораста расширяли русло, выравнивали дно, убирали корни и камни.

— Воевода! — окликнул меня бригадир землекопов, коренастый мужик с окладистой бородой. — Тут проблема!

Я подошёл к указанному месту. Из дна канала бил небольшой родник, размывая грунт. Вода пробивалась сквозь песок, создавая воронку.

— Подземный ключ, — констатировал подошедший Вершинин. — Если не укрепить, размоет всё русло.

Я спрыгнул в канал, присел на корточки, положил ладонь на мокрую землю. Почувствовал водоносный слой — неглубоко, метрах в трёх. Ключ бил прямо в центр будущего русла.