Чтение онлайн

По толпе прокатился гневный ропот.

— Кто отдал приказ?

— Начальник Тайного приказа… по личному распоряжению князя…

— Что за яд?

— Цианид…

— На задание пошёл один?

— Да.

Женщина с девочкой, которая чуть не купила отравленный мёд, всхлипнула от ужаса. Толпа зашумела громче, послышались выкрики:

— Детоубийцы!

— Сабуров совсем страх потерял!

Я отпустил подбородок диверсанта, и тот обмяк, будто из него выпустили воздух. Повернулся к собравшимся:

— Вы всё слышали! Князь Сабуров настолько боится честной торговли в Угрюме, что готов травить невинных людей! Убивать детей! Вот истинное лицо того, кто называет себя правителем Владимирского княжества!

Толпа взревела от возмущения. Я поднял руку, призывая к тишине.

— За покушение на массовое убийство и попытку диверсии приговариваю к смертной казни через повешение. Исполнить немедленно!

Стражники унесли обмякшего диверсанта. А я снова обратился к толпе:

— Пасечник Трофим не виноват в случившемся. Я выкуплю всю его партию мёда и после тщательной проверки раздам бесплатно семьям! Пусть все знают — в Угрюме защищают своих жителей и гостей! И пусть весть о том, как Сабуров ведёт дела, дойдёт до всех княжеств.

Толпа взорвалась одобрительными криками. Торговцы из других княжеств переглядывались — такой решительности от провинциального воеводы они не ожидали.

Крылов подошёл ко мне:

— Прохор Игнатьевич, проверили остальные бочки. Отравлены ещё две. Яда хватило бы на десятки смертей.

— Уничтожить заражённый товар. Трофиму выплатить полную стоимость из казны. И усилить охрану складов.

Ярмарка продолжилась с ещё большим энтузиазмом. Торговцы, увидев, как я защищаю их безопасность, стали активнее. Местные жители гордились, что их правитель не побоялся публично обвинить могущественного князя.

Вечером того же дня Зарецкий пришёл с докладом о проверке отравленного мёда.

— Воевода, обнаружил интересную деталь. Концентрация яда в мёде уже начала снижаться. Сахара — глюкоза и фруктоза — вступают в реакцию с цианидом, превращая его в циангидрины. Они практически безвредны.

Я нахмурился, осмысливая информацию.

— То есть через несколько дней мёд стал бы безопасным?

— Именно так. Дня через три-четыре от яда не осталось бы и следа. Только химический анализ мог бы обнаружить продукты распада.

Хитрый план. Первые покупатели отравились бы — паника, смерти, хаос. Но когда начали бы искать источник, проверять остатки мёда у торговцев — он уже был бы чист. Никаких доказательств. Трофима, а значит и Угрюм, могли бы обвинить в чём угодно — от некачественного товара до умышленного убийства, но доказать отравление было бы невозможно. Концы в воду. А Тайный приказ остался бы в тени.

Только наша оперативность и Скальд с его чутьём помешали этому плану. Ещё день промедления — и мы бы не смогли доказать диверсию.

К вечеру третьего дня, когда ярмарка завершилась, ко мне пришёл Захар с отчётом.

— Барин, вы не поверите! Оборот — больше трёх тысяч рублей! В четыре раза больше, чем на последней ярмарке двадцать лет назад!

— А пошлины?

— Триста рублей чистыми в казну. Плюс местные торговцы заработали вчетверо больше обычного. Все довольны, барин, ей-богу! Чуть не пляшут от радости!

На следующее утро начались неожиданные последствия успеха ярмарки.

Первыми пришли старосты ещё трёх деревень — Заречного, Крутояка и Спасского. Все просили принять их под протекторат Угрюма.

— Видели, как вы с диверсантом разобрались, — говорил седобородый староста Заречного. — Владимир нас не бережёт, только подати дерёт. А вы — настоящий защитник.

Затем явилась делегация местных торговцев с петицией — просили проводить ярмарку два раза в год, весной и осенью.

— За три дня больше заработали, чем за месяц торговли по деревням, — объяснял лавочник. — Да и безопасность вы гарантируете.

Но самым интересным оказался визит дородного мужчины с окладистой бородой и хитрыми глазами.

— Станислав Жмых, купец из Княжества Белой Руси, — представился он с заметным акцентом. — Наслышан о ваших Реликтах. Готов закупать оптом по хорошим ценам. Имею налаженные пути в Речь Посполитую.

Это открывало новые торговые возможности, выход на западные рынки.

Вечером, сидя в кабинете и разбирая отчёты, я размышлял о произошедшем. Диверсия Сабурова провалилась, превратившись в политическую победу Угрюма. Ярмарка укрепила экономику и привлекла новых союзников. Три деревни под протекторатом — это почти тысяча новых подданных.

Но главное — у меня появилась передышка. Строительство академии шло по плану, Федот начал тренировать штурмовой взвод, артиллерия должна прибыть со дня на день. Сабуров пока не решится на открытую атаку после такого провала.

Самое время заняться тем, что откладывал слишком долго. Испытание на ранг Магистра — «Разрушение внутренних оков». Энергия внутри меня пульсировала, словно второе сердце, требуя выхода. Я знал истории о магах, которые сходили с ума во время этого испытания, застревали в собственном сознании или выгорали изнутри. Но больше ждать нельзя. Война на пороге, а мне нужна вся доступная сила.

Завтра я либо стану Магистром… либо Угрюму придётся искать нового правителя.

Я созвал своё окружение в большой зал воеводской резиденции. Первым, как всегда, явился Григорий Мартынович — пунктуальность бывшего начальника Сыскного приказа проявлялась во всём.

— Прохор Игнатьевич, — кивнул он, усаживаясь напротив меня за длинный дубовый стол.

Я воспользовался моментом, чтобы задать вопрос, интересовавший меня с позавчерашнего дня.

— Григорий Мартынович, хотел спросить — почему вы не пытались отстоять жизнь того отравителя? Обычно вы настаиваете на полном расследовании перед вынесением приговора. А тут даже не возразили.

Крылов посмотрел на меня своими проницательными серыми глазами, усы его едва заметно дёрнулись. На его лице промелькнула горькая усмешка.

— Знаете, Прохор Игнатьевич, ещё полгода назад я бы спорил с вами до хрипоты, — начал он, сплетая пальцы в замок. — Требовал бы соблюдения всех процедур, допросов, свидетельских показаний. В Туле я бы арестовал любого, кто посмел бы казнить подозреваемого без суда.