Чтение онлайн

Я задумался. Всё выглядело так, словно потомки утратили важнейшее знание и теперь, метафорически выражаясь, ломятся в закрытую дверь, вместо того чтобы попытаться её открыть.

— У тебя другой взгляд на это испытание, — не спросила, а констатировала Василиса, внимательно глядя мне в глаза. — Ты знаешь иной путь, верно? Как с улучшенным ритуалом поглощения Эссенции.

Я кивнул:

— Главное в преодолении ментального барьера — провести диагностику. Первый этап — выявление конкретного характера личного барьера. Это можно сделать только через опыт «малой смерти». В отличие от прошлого испытания, магу не требуется особое место с сильной стихийной предрасположенностью. Испытание можно провести где угодно.

— «Малая смерть»? — переспросила Полина, побледнев.

— Древняя практика, — пояснил я. — Маг с помощью особого зелья из Реликтов временно замедляет собственное сердце и дыхание, оставаясь на грани жизни и смерти. В этом состоянии границы сознания размываются, и маг может обнаружить свои внутренние ограничения, проявленные в виде конкретных образов, и преодолеть их волевым усилием. Практика опасна и требует присутствия опытного целителя, но более эффективна и в конечном счёте менее опасна, чем общеизвестная процедура.

— Но откуда ты это знаешь? — спросила княжна.

Игнатий её перебил, воскликнув потрясённо:

— Фамильяр! Верно, сын?! Это знание пришло от фамильяра основателя нашего рода! Ворон хранил эти секреты веками и передал их, когда в тебе проснулась истинная кровь Платоновых!

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать его догадку. Пусть думает что хочет — это проще, чем объяснять правду.

— Ритуал займёт примерно сутки, как и прошлый, — сказал я вместо ответа.

Полина встала, решительно тряхнув каштановыми локонами:

— Тогда проходить испытание будешь в больнице! Под присмотром целителей. Никаких возражений не принимаю!

— Так и собирался, — усмехнулся я, поднимаясь. — Не настолько уж я безрассуден, чтобы рисковать без подстраховки.

Следующим утром я вошёл в больницу Угрюма, сжимая в руке небольшой флакон с мутноватой жидкостью. Зарецкий за ночь смешал зелье по моему рецепту — сок Безумного корня, вытяжка из Лунного покрова, средний кристалл Эссенции и ещё дюжина компонентов. Запах от флакона шёл странный — одновременно горький и сладкий, с металлическим привкусом.

В коридоре больницы пахло карболкой и травяными настойками. Я нашёл Светова в его кабинете — рыжебородый целитель склонился над медицинским трактатом, делая пометки на полях.

— Георгий, мне требуется твоя помощь, — сказал я без предисловий. — Мне нужно, чтобы ты следил за моими жизненными показателями следующие сутки. Я буду проходить испытание на ранг Магистра.

Светов встал, его мозолистые руки сжались в кулаки.

— Вы уверены? Постойте, у нас здесь нет достаточно укреплённой комнаты на случай выброса…

Я перебил его:

— Метод будет иным. Никакой дикой накачки Эссенцией. Но мне действительно потребуется отдельная палата, где нас никто не потревожит.

Георгий кивнул и повёл меня в дальний конец больницы, где располагалась изолированная палата для особо тяжёлых больных. Сейчас она пустовала — к счастью, после последнего нападения Бездушных все раненые уже поправились.

Я лёг на жёсткую больничную койку, положив рядом флакон. Светов проверил мой пульс, дыхание, температуру.

— Ближе к вечеру поставьте капельницу с глюкозой.

— Понял, — целитель достал свой набор инструментов, разложил их на столике. — Что-то ещё?

— Нет.

Я разложил вокруг себя сорок малых кристаллов — каждый способен дать от шести до двадцати капель. Щедрый запас для прорыва к рангу Магистра, но рисковать перед испытанием не хотелось. Нужна вся доступная сила.

Светов помог подготовиться — втёр в позвоночник раствор соли и угля, пока я создавал временные накопители. Целитель работал сосредоточенно, его мозолистые руки двигались уверенно и точно.

— Готово, — сказал он, отступая. — Теперь только от вас зависит.

Усевшись на больничной койке в позе лотоса, я сделал несколько глубоких вдохов. Целитель устроился в кресле у окна с медицинским журналом, но я чувствовал — он следит за каждым моим движением.

Первый кристалл растворился, отдав всего восемь капель. Энергия текла в меня ровными волнами, наполняя внутренний резервуар. С каждым кристаллом поток становился всё интенсивнее.

Граница приближалась — не стена, как при переходе к Мастеру, а целая горная гряда, которую предстояло преодолеть. Внутренние каналы начали гореть огнём. Каждая новая капля давалась с боем, словно организм сопротивлялся дальнейшему расширению.

На отметке в тысячу четыреста капель внутри что-то щёлкнуло. Не лопнула плотина — обрушилась целая дамба. Боль пронзила от макушки до пяток, заставив выгнуться дугой. По телу пробежали не искры — настоящие молнии, оставляя на коже узор Лихтенберга.

Дрожащими руками схватив флакон с зельем, я выпил одним глотком. Нельзя терять ни секунды — момент прорыва идеален для начала испытания, пока барьеры ослаблены. Вкус оказался ещё хуже запаха — будто проглотил жидкий металл, смешанный с полынью и прогорклым маслом. Желудок сжался, пытаясь вытолкнуть яд обратно, но я усилием воли удержал зелье внутри.

Эффект начался через несколько секунд. Сначала онемели пальцы рук и ног, затем холод пополз вверх по конечностям.

Продолжил осушать кристаллы, пока тело ещё отзывалось. Ещё четыреста с лишним капель влились в расширенный резервуар, доведя общий объём до тысячи восьмисот пятидесяти одной. В два раза больше поглощено за раз, чем было при переходе на ранг Мастера.

Сердце забилось реже, дыхание стало поверхностным. Веки отяжелели, словно к ним привязали свинцовые гири.

— Пульс падает, — услышал я голос Светова откуда-то издалека. — Сорок… тридцать пять… тридцать…

Реальность начала расплываться. Белые стены палаты потекли, как воск, потолок провалился в чёрную бездну. Я падал — или летел — сквозь слои собственного сознания, но вместо ожидаемого покоя меня встретил абсолютный хаос.

Образы, воспоминания, страхи — всё смешалось в безумный калейдоскоп. Лицо Хильды сменялось оскалом Алчущего. Детский смех Астрид переходил в предсмертный хрип воина. Запах свежего хлеба из пекарни Угрюма превращался в вонь гниющей плоти. Прошлое и настоящее, реальное и воображаемое — всё слилось в один бесконечный поток.