Чтение онлайн

Он выдержал паузу, глядя на обоих:

— А теперь бегом спать. И помните: в следующий раз ваши тощие задницы вылетят за стены Кадетского корпуса быстрее, чем вы успеете ойкнуть.

Они вышли из класса. В коридоре Гришка вдруг остановился, повернулся к Артёму. Тёмка напрягся, готовый снова драться, но старшак неожиданно протянул руку:

— Ты… неплохо бьёшь. Для мелкого.

Артём осторожно пожал протянутую ладонь:

— А ты неплохо шаришь. Для тупого.

Гришка хмыкнул, и в его глазах мелькнуло подобие улыбки:

— Ладно. Квиты. Больше не трогаю.

Они молча вернулись в казарму. Остальные кадеты притворялись спящими, но Тёмка чувствовал их взгляды. Он лёг на нары, натянул одеяло и закрыл глаза.

Впервые за три недели страх отступил. Немного. Совсем чуть-чуть. Но отступил.

Колонна вошла в Менчаково около пяти часов вечера. Я ехал верхом в голове войска, наблюдая, как разрушенная деревня проступает из-за деревьев — почерневшие стены, провалившиеся крыши, обгорелые остовы изб. Запах гари ещё держался в воздухе, хотя пожар случился давным давно, судя по состоянию построек.

Я поднял руку, останавливая колонну. Подъехали Огнев, Федот, Жеребцов и Черкасский — командиры быстро собрались вокруг меня.

— Обследуем территорию, — бросил я, спешиваясь. — Федот, возьми пятерых гвардейцев и осмотри церковь. Жеребцов, оцени площадь под артиллерию. Огнев, периметр деревни. Черкасский, пусть маги прочешут окрестности, смотреть во всех диапазонах.

Они разошлись по своим задачам. Я прошёл по центральной улице — если это можно было назвать улицей. Десяток разрушенных строений, колодец-журавль посередине, небольшая площадь перед обгорелой церковью. Каменные стены большинства домов уцелели, хоть и почернели от огня. Для обычной деревни такие постройки были редкостью, но Менчаково когда-то стояло на оживлённом торговом пути к Гаврилову Посаду. Здесь располагались постоялый двор, несколько ремесленных мастерских и даже небольшая мануфактура по обработке льна — всё это позволило отстроить крепкие каменные стены. После падения Посада торговля иссякла, но строения остались. Именно поэтому я выбрал Менчаково для ночлега и опорного пункта — деревянный частокол вокруг деревни сгорел дотла, но каменные постройки давали хоть какую-то защиту от внезапного нападения.

Василиса с двумя геомантами стояли у края площади. Гидромантка присела на корточки, положила ладони на землю. Её глаза закрылись — я видел, как по её рукам пробежала лёгкая дрожь. Дар работал, прощупывая грунт на десятки метров вглубь. Я уже это сделал, но не хотел им мешать, пусть тоже сохраняют бдительность.

Через минуту она поднялась, отряхивая руки:

— Ничего. Земля чистая на сто метров в каждую сторону от деревни, никаких тоннелей, никаких закопавшихся тварей.

— Молодец, — просто кивнул я.

Федот спустился с колокольни церкви — башня уцелела, хоть и потеряла купол. Гвардеец подошёл ко мне, утирая пот со лба:

— Оттуда виден лес в радиусе километра. Хорошая точка для наблюдателя.

— Посади туда Брагину и Наталью. Пусть следят в оба.

— Есть!

Жеребцов обследовал площадь, мерил шагами расстояния, что-то прикидывал:

— Двадцать орудий поместятся. Сектора обстрела перекроют все подходы к деревне.

Черкасский вернулся последним:

— Аэроманты возьмут на себя патруль неба. Пока чисто. Ни одной летающей твари.

Я кивнул, оглядывая деревню. По всем параметрам место подходило. Каменные стены — укрытие для бойцов. Площадь — позиция для артиллерии. Церковь — наблюдательный пункт. Открытое пространство вокруг — враг не подойдёт незаметно.

Но что-то было не так.

Слишком тихо. Даже для мёртвой деревни — слишком тихо. Я прислушался — ни единого звука. Ни птиц, ни ветра в листве, ни писка крыс в развалинах. Мёртвая, абсолютная тишина, которая давила на барабанные перепонки.

— Встаём здесь на ночь, — объявил я, отгоняя смутное беспокойство. — Огнев, расставь часовых по периметру. Тройками, на расстоянии видимости друг от друга. Меняем каждые четыре часа. Федот, гвардия занимает церковь и три дома вдоль западной стороны, — там находился Гаврилов Посад, — это ключевые точки. Жеребцов, орудия на площади, пусть несколько твоих ребят тоже дежурят. Тимур, маги совершают обход по трое каждые четыре часа. Если увидят хоть что-то подозрительное — бей тревогу немедленно.

Полковник Огнев кивнул, его усталые льдистые глаза оценивающе обвели деревню:

— Слушаюсь, Ваша Светлость. Приказать бойцам оставаться группами?

— Именно. Никто не покидает лагерь в одиночку. Даже справлять нужду внутри деревни. Выдели под эти цели какой-нибудь сгоревший дом. Любое странное поведение товарищей — докладывать командирам немедленно, — я выдержал паузу, глядя на каждого из офицеров. — Ясно?

— Ясно, Ваша Светлость, — хором ответили они.

Командиры разошлись отдавать приказы. Колонна пришла в движение — бойцы растекались по территории, занимая позиции. Кто-то разводил костры, кто-то разгружал повозки с припасами, кто-то чистил оружие. Альбинони со своими санитарами организовывал полевой лазарет в наиболее уцелевшем здании. Им ещё предстояло повторно осмотреть и обработать раненых. Жеребцов командовал артиллеристами, расставлявшими орудия.

Я прошёл к колодцу. Ведро на цепи ещё держалось — опустил его вниз, услышал всплеск. Вытащил обратно — вода чистая, без запаха. Отпил глоток — холодная, свежая. Хотя бы с водой проблем не будет.

«Хозяин», — раздался в голове встревоженный голос Скальда.

Я поднял взгляд на небо, высматривая чёрную точку ворона.

«Что?»

«Здесь что-то не так, — ворон звучал испуганно. — Я не вижу ничего конкретного, но чую… словно воздух неправильный. Как перед грозой, когда птицы замолкают и прячутся».

«Конкретнее».

«Не могу объяснить. Просто… плохое место. Очень плохое. Бежать отсюда надо».

Я сжал рукоять меча. Инстинкт Скальда редко подводил. Если ворон чует опасность, значит, она есть — пусть даже разведка ничего не обнаружила.

Я обошёл периметр лагеря. Часовые уже стояли на позициях — по трое, как приказано. Огнев действительно знал своё дело. Патрули двигались между постами, проверяя подходы. Костры разгорались — огонь отпугивал Трухляков, хотя более опасных тварей им было не остановить.

У одного из костров группа солдат готовила ужин. Повар, жилистый мужик, помешивал содержимое котла длинной ложкой. Рядом стояли двое помощников, чистивших картошку.

— Как еда? — спросил я, останавливаясь рядом.

Кошевар обернулся, увидел меня и вытянулся:

— Будет готова через час, Ваша Светлость. Каша с мясом.

— Мясо свежее?

— Так точно. Сам проверял.

Я кивнул и пошёл дальше. Но через десяток шагов услышал голос одного из помощников:

— Пашь, мясо странно пахнет.

Обернулся. Повар наклонился над котлом, принюхался:

— Чего ты несёшь? Нормальное мясо.

— Нет, правда… пахнет как-то… не так.

— Нюх у тебя испортился, вот что. Иди лучше дров принеси.

Я подошёл ближе, посмотрел в котёл. Мясо тушилось вместе с овощами, от него действительно шёл запах — обычный, ничего подозрительного. Но помощник повара, молодой парень лет двадцати, смотрел на котёл с сомнением.

— Какой запах чувствуешь? — спросил я.

Парень вздрогнул, явно не ожидая, что я заговорю: