Чтение онлайн

Родион придвинул следующую папку.

— Результаты дальнейшего допроса тех двоих попавшихся сусликов. Наняты посредником через несколько звеньев. Задание получили за неделю. Цель — максимальный ущерб руководству княжества. Бомба должна была сработать во время заседания.

— Кто цели?

— Все, — Коршунов посмотрел мне в глаза. — Все, кто был бы в зале.

Я сцепил пальцы, сдерживая волну ярости.

— Дальше.

— Мои люди нашли Дымова — создателя бомб. Под давлением и за обещанную награду он признался: заказ пришёл через посредника, того самого «Степана Фролова», но оплата — банковским переводом.

— Отследили?

— С помощью связей Стремянникова в банковской сфере размотали всю цепочку подставных счетов, — Коршунов положил на стол распечатку. — Конечный отправитель — физическое лицо в Муромском банке. Напрямую с Тереховым не связан, но это ещё одна зацепка.

Я взял распечатку, пробежал глазами столбцы цифр и имён.

— А посредник?

Лицо Коршунова помрачнело.

— Фролов — известная фигура в определённых кругах. Работает на тех, кто платит. Мои контакты в Нижнем вышли на него к вечеру, но… — тяжёлый вздох, — нашли мёртвым. Кто-то в спешке заметал следы.

Я встал и подошёл к карте, висевшей на стене. Муром был отмечен красным кружком — один из многих городов Содружества, но сейчас все линии сходились именно к нему.

— Терехов.

— Голицын дал ему месяц на отречение, — Коршунов встал рядом. — Срок почти истёк. Это его ответ.

Я провёл пальцем по карте, соединяя точки.

— Ударить по моей академии — ослабить меня, рассорить с боярами через манифест. Взорвать правительство — обезглавить княжество. Похитить сына Голицына…

— Зачем похищать, а не убить? — перебил Родион. — Шантаж? Слишком рискованно. Даже если князь пойдёт на уступки, после такого Терехову не жить. Голицын убьёт его рано или поздно. Тот должен это понимать.

Я покачал головой.

— Он хочет «спасти» мальчика. Классическая схема: похитить чужими руками, потом героически освободить, спихнув вину на других. Голицын окажется в долгу. Ультиматум отзывается.

Коршунов присвистнул.

— Дерзко. Отчаянно. Глупо. Мозги набекрень и глаза в кучу — так рисковать может только человек, которому нечего терять.

— Или тот, кого загнали в угол, — я повернулся к карте и начал загибать пальцы. — Бомбы из Черноречья, оплаченные через муромский банк. Манифест, написанный тем же автором, что и статьи в муромской газете. Похититель Мирона косвенно связан с Тереховым. Три независимых нити, и все ведут в одну точку.

Коршунов молча кивнул. Добавить было нечего.

— Этого достаточно, — сказал я, скорее себе, чем ему.

Я взял магофон и набрал номер Голицына.

Князь ответил после первого гудка. Его голос звучал хрипло, видимо, сегодня пришлось много говорить, что немудрено. Это был голос отца, который не уберёг своего ребёнка и теперь корил себя последними словами. Дмитрий Голицын, государь Московского Бастиона, один из сильнейших людей Содружества, человек, способный разорвать стальную плиту голыми руками — и сейчас в его голосе звучала такая беспомощность, что мне стало не по себе.

— Слушаю.

Я изложил всё, что удалось узнать. Говорил сухо, по пунктам, без эмоций — факты важнее слов.

Когда я закончил, на линии повисла тишина. Я слышал только тяжёлое дыхание московского князя.

— Найди моего сына, Прохор, — произнёс Голицын наконец, и в его голосе впервые прорезалось что-то живое — не ярость, не отчаяние, а холодная, страшная решимость. — Найди его — и я дам тебе всё, что нужно для войны.

Связь оборвалась.

Я опустил магофон и посмотрел на Коршунова.

— Подключи все контакты в Муроме. Все до единого. Мне нужно знать, где они держат мальчика.

Начальник разведки кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я остался один в кабинете, постукивая пальцами по столешнице и глядя на карту. Терехов сам подписал себе приговор. Три удара в один день. Это не просто casus belli.

Это казнь с отсрочкой исполнения.

Большой зал Боярской думы гудел, как потревоженный улей. Когда я вошёл через главные двери, разговоры смолкли не сразу — сначала замолчали те, кто сидел ближе к входу, потом тишина распространилась волной, затапливая ряды скамей, пока не поглотила зал целиком.

Я прошёл к возвышению, ощущая на себе сотни взглядов. Страх, тревога, растерянность — эмоции читались на лицах так же ясно, как заголовки в Эфирнете. Слухи о предотвращённом теракте уже разнеслись по городу, обрастая домыслами и преувеличениями. Кто-то шептал о сотне погибших в академии, кто-то — о покушении на всю княжескую семью. Правда была не менее страшной.

Я сел в княжеское кресло на возвышении и обвёл взглядом собравшихся. Германн Белозёров в первом ряду, встревоженный, но собранный. Артём Стремянников рядом с ним, пальцы нервно постукивают по подлокотнику. Главы Приказов, бояре, высшее военное рукоовдство — все, кто должен был погибнуть сегодня утром в этом самом зале.

— Сегодня наше княжество подверглось координированной атаке, — начал я, и голос мой прозвучал ровно, без тени эмоций. — Два удара одновременно, спланированных и исполненных профессионалами.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Первый удар — взрыв в академии. Двое студентов погибли, более десятка ранены. Бомба была заложена диверсантом, проникшим в здание под видом учащегося.

Ропот прокатился по рядам. Кто-то из бояр побледнел — у многих дети учились в той самой академии.

— Второй удар, — продолжил я, — был направлен сюда. В это здание. Артефактная бомба, спрятанная в корзине с яблоками, которую должны были вручить мне на открытии сегодняшнего заседания. Мощности хватило бы, чтобы обрушить половину зала.

Тишина стала абсолютной. Я видел, как некоторые непроизвольно оглядываются на стены, словно ожидая увидеть трещины.

— Бомба была обезврежена за двадцать минут до начала заседания. Все, кто сейчас находится в этом зале, должны были погибнуть сегодня утром.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Я дал им время осознать масштаб случившегося.

Про Мирона я решил не говорить, это была не моя тайна, и её раскрытие могло усложнить дальнейшее освобождение мальчика, как и нарушить планы Голицына.

— Все следы ведут в Муром, — я поднялся с кресла и шагнул к краю возвышения. — Исполнители установлены. Показания получены. Артефакты-бомбы изготовлены мастером из Черноречья по заказу, оплаченному через муромский банк. Манифест, подброшенный на месте взрыва, написан тем же автором, что и статьи в муромской газете, близкой к князю Терехову.