Чтение онлайн

— Горнило, Алексей. Вот что здесь происходит. Из двух руд — талантливых простолюдинов и прогрессивных аристократов — выплавляется новый сплав. Элита государства.

Он посмотрел на полигон, где студенты продолжали обсуждать технику друг друга, обмениваться опытом, учиться. Одинцов теперь слушал Егора, который показывал какой-то приём с металлом. Воскобойников что-то записывал в блокнот. Воронов практиковал жест, который ему показал боярский сын.

— Через десять лет эти ребята будут командовать полками, управлять Приказами, строить что-нибудь полезное. И они будут помнить не кто чей сын, а кто кому помог на экзамене и кто кого прикрыл в поле, — Сазанов потёр переносицу. — Собственно, поэтому я сюда и приехал. Хотел посмотреть, как это выглядит на практике. Столько лет читал лекции, а толку было — кот наплакал. Здесь хоть видно, что не зря.

Он кивнул в сторону столовой.

— Ладно, пошли обедать. Протокол потом допишем.

Дорога тянулась бесконечно, хотя от Угрюма до пригорода Москвы было всего несколько часов езды. Полина сидела на заднем сиденье бронированного Муромца, глядя на проплывающие за окном поля и перелески. Впереди устроились двое гвардейцев из личной охраны князя — Прохор настоял на сопровождении, и спорить с ним было бесполезно.

Девушка прижалась виском к холодному стеклу и закрыла глаза, но вместо темноты перед ней тут же всплыло лицо Тимура. Бледное, неподвижное, с закрытыми глазами. Его выносили на носилках из вертолёта, и Полина помнила, как подкосились ноги, как горло сдавило так, что она не могла вдохнуть. Она молилась всю дорогу, пока отряд возвращался из Астрахани, торгуясь с небесами, обещая что угодно, лишь бы он выжил.

Георгий Светов исцелил большую часть повреждений ещё в пути, но когда Полина увидела Тимура, слёзы хлынули сами собой. Она просидела у его кровати несколько часов, держа за руку, пока целитель мягко, но настойчиво не попросил её уйти. «Ему нужен покой, графиня. Тело истощено, все ресурсы ушли на исцеление ран. Через день-два он встанет на ноги, обещаю».

Полина понимала, что прямо сейчас ничем не может помочь. Сидеть в коридоре лазарета и изводить себя тревогой — не лучший способ провести время. Поэтому, когда мысль о визите к матери всплыла в голове, она ухватилась за неё как за спасательный круг.

И ещё этот разговор служанок не давал покоя. История про ставшую внезапно жестокой хозяйку не отпускала Полину. Что-то в ней казалось важным, почти осязаемым, словно забытое слово, которое вертится на кончике языка, но никак не всплывает. Мама тоже изменилась, ожесточившись. Светское общество списало это на истинную натуру, которую она наконец перестала скрывать, но девушка чувствовала: объяснение слишком простое.

— Приехали, госпожа, — голос водителя вырвал её из раздумий.

За окном показались высокие кованые ворота и ухоженная аллея, ведущая к трёхэтажному зданию из светлого кирпича. «Тихая гавань» — так называлась эта специализированная психиатрическая лечебница закрытого типа. Сюда отправляли лиц из знатных родов или представителей очень обеспеченных купеческих и промышленных семей, когда хотели спрятать неудобную правду от посторонних глаз. Официальная версия с подачи князя Оболенского гласила, что графиня Белозёрова уехала на длительное лечение за границу, и лишь единицы знали правду.

Это был не первый визит Полины сюда. Она приезжала каждые несколько недель, и каждый раз отмечала одно и то же: физически мать выглядела хорошо. Её кормили, за ней ухаживали, она гуляла в саду под присмотром персонала. Но ментально… ментально всё оставалось по-прежнему плохо.

Охранник на входе проверил документы, второй гвардеец остался у машины, первый проследовал за Полиной внутрь. В холле их встретила дежурная медсестра — полная женщина средних лет в накрахмаленном белом халате.

— Ваше Сиятельство, добрый день. Ваша матушка в палате, сегодня у неё спокойный день.

Они прошли по длинному коридору с высокими окнами и остановились у двери с табличкой «12». Медсестра отперла замок и жестом пригласила войти.

Индивидуальная палата была светлой и просторной — скорее комната в хорошей гостинице, чем больничная клетка. Мягкое кресло, письменный стол, книжные полки, цветы на подоконнике. У дальней стены стояла кровать с чистым бельём, а напротив неё, в кресле перед маговизором, сидела Лидия Белозёрова.

Некогда властная графиня, наводившая страх на прислугу одним взглядом, теперь смотрела на экран, где показывали передачу о миграции северных оленей. Её волосы, раньше уложенные волосок к волоску, были просто расчёсаны и заколоты на затылке. Домашнее платье сидело аккуратно, но без прежнего лоска.

— Мама, — тихо позвала Полина, присаживаясь на стул рядом с креслом.

Лидия повернула голову, и в её глазах мелькнуло узнавание.

— Полли? — она использовала детское прозвище, и у Полины защемило сердце, — ты приехала навестить меня?

— Да, мамочка. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Лидия улыбнулась, но улыбка тут же погасла. — Они не выпускают меня отсюда. Говорят, я больна. Но я не больна, Полли, я просто… — она замолчала, нахмурившись, словно потеряла нить мысли. — О чём мы говорили?

Полина сглотнула комок в горле.

— Ни о чём, мама. Просто сидим вместе.

Следующие полчаса прошли в отрывочных разговорах. Лидия то узнавала дочь, то смотрела на неё с подозрением, то вдруг начинала рассказывать о каком-то «демоне», который забрал её настоящую девочку. Полина кивала, отвечала, держала мать за руку, стараясь не показывать, как больно ей от этих перепадов.

Когда Лидия снова отвернулась к маговизору, увлечённая кадрами с белыми медведями, Полина решилась.

Она делала это и раньше — осматривала мать с помощью целительского дара, надеясь найти след яда или внутреннее повреждение. Каждый раз результат был одинаковым: ничего. Все ткани здоровы, никаких аномалий.

Но сегодня что-то подтолкнуло её действовать иначе.

Гидромантка положила ладонь на руку матери и закрыла глаза, направляя поток магической энергии внутрь её тела. За последний год она усиленно штудировала медицину под руководством Альбинони и развивала целительский дар со Световым. Теперь она знала, как должны выглядеть здоровые ткани, как функционируют органы, как течёт кровь по сосудам.

Она начала снизу — с ног, постепенно поднимаясь выше. Мышцы, кости, внутренние органы. Всё в норме. Сердце билось ровно, лёгкие расправлялись без хрипов, печень и почки работали исправно.

Полина добралась до головы и начала осторожно сканировать мозг. Она делала это и прежде, но всегда поверхностно, ища очевидные повреждения — следы удара, кровоизлияния, воспаления. Ничего такого не было.

Однако сегодня она заставила себя проверить даже то, что выглядело здоровым.

И замерла.

В лобных долях мозга, там, где должна была быть однородная ткань, Полина обнаружила нечто. Не рану. Не воспаление. Уплотнение размером с лесной орех, которое медленно росло, оттесняя и сдавливая окружающие структуры. Сосуды вокруг него изгибались неестественно, пережатые чужеродной массой.

Это не была травма, которую целитель нашёл бы при быстром осмотре. Только предельно тщательная проверка от человека, который понимает строение здорового мозга, могла выявить эту аномалию.

Полина открыла глаза и уставилась на мать, которая продолжала смотреть передачу о животных, не подозревая о том, что только что произошло.