Чтение онлайн

Андрей Воскобойников стоял в зоне подготовки, разминая плечи. Сын Мирона Никоновича, семнадцатилетний криомант, который полтора года назад покинул Казанскую академию, потому что семья больше не тянула её оплату. Отец продал поместье под Казанью и перевёз всех в Угрюм, поставив на Прохора всё, что имел. Андрей в академии стал тем, кто первым подал руку простолюдину на полосе препятствий, нарушив негласную иерархию и показав остальным, что здесь правила другие. В войне против Мурома он дрался рядом с Одинцовым и Вороновым в одном строю, и вернулся оттуда старше на несколько лет.

Противник оказался бывшим однокурсником из Казани. Тот узнал Воскобойникова и заговорил с сочувствием, искренним и ненаигранным:

— Андрюш, ну ты же понимаешь, что все знают, да? Батя твой достойный человек, спору нет, но жалких пятьсот рублей в год не потянул, — казанец покачал головой. — Мой-то батя предлагал ему в долг дать, а твой гордый оказался, отказался, предпочёл сына в деревню к мужикам отправить, чем у друзей занять. Ну ладно, это ваше дело, семейное. Я просто думаю: каково тебе было? Из нормального общества — в барак, где тебе сосед-плотник храпит в ухо?

Он говорил с жалостью, как жалеют калеку. Для него жизнь рядом с простолюдинами была падением, трагедией, социальной смертью.

Андрей лишь ощерился и сделал приглашающий жест рукой.

Дальнейшую победу он заработал благодаря рваному ритму, обманным движениям и приёмами, которые тестировал не на тренировочном полигоне, а в настоящем бою. Резкие переключения между ледяными иглами и широкими заморозками, ложные замахи, уводящие внимание противника влево, пока атака шла справа. Казанец, привыкший к аккуратным полигонным спаррингам, не успевал перестраивать защиту и проиграл оба раунда подряд.

Ещё минуту назад бывший говорливым противник стоял с лицом человека, которого ограбили средь бела дня. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова и снова закрыл, не найдя слов. Долго смотрел в одну точку, сведя брови, словно пытался собрать из осколков реальность, которая рассыпалась у него на глазах. Наставник подошёл сзади и положил руку ему на плечо:

— Ну что, очнись, тебе ещё выступать…

Парень не повернул головы.

Илья Воронов вышел следующим. Рыжеволосый, худощавый восемнадцатилетний парень, сын крестьянина из-под Рязани, аэромант с сильным потенциалом и полным отсутствием понятия об этикете. Год назад он пришёл в академию, не умея толком держать вилку. Зато он умел работать до седьмого пота и не жаловаться, а когда началась война, Воронов отказался отсиживаться в академии и пошёл добровольцем. В овраге под Булатниково он с товарищами зачищал позиции афганских снайперов, и после того дня никто в академии больше не называл его «деревенщиной» всерьёз.

Наставник новгородской команды стоял в десяти шагах от Воронова, разбирая его при своём подопечном так, словно Ильи здесь не было вовсе. Голос мужчина оставался ровным, методичным, лишённым каких бы то ни было эмоций:

— Аэромант, холоп, первый курс. Стойка кривая, центр тяжести завышен, деревенская привычка, они все так стоят, будто за плугом идут, — наставник провёл пальцем щеке. — Контроль, скорее всего, грубый. У простолюдинов мелкая моторика энергетических каналов обычно недоразвита, это физиология, тут ничего не поделаешь. Работай через защиту, он будет лупить наотмашь, как мужик дрова колет. Как выдохнется, свалишь его.

Наставник сделал паузу и добавил с тем же будничным безразличием, с каким говорят о породах скота:

— Ты его не бойся. Он старательный, но кровь не водица. Потолок у таких: к тридцати годам стать приличным сторожем на складе купца. Давай чисто и без спешки.

Илья слышал каждое слово и всё равно ухмыльнулся: широко, по-мальчишески, оскалив зубы. Он был из тех, кого подначки не ломают, а заводят.

— Слышь, малой, а твой наставник всегда за тебя разговаривает, или только когда ты сам боишься?

Маг побагровел. Наставник осёкся на полуслове.

Первый раунд Воронов проиграл. Оппонент действительно оказался хорош: чистая работа, выверенные дистанции, техничные удары водными лезвиями. Наставник бросил своему ученику через барьер:

— Видишь? Как я сказал. Грубо работает.

Второй раунд Воронов начал иначе. Переключился на технику, которую перенял у Одинцова: удержание контроля над заклинанием до самой точки касания, когда воздушный клинок формируется не на старте, а в последнюю секунду, у самого тела противника, не давая времени среагировать. Воздушное лезвие прошло через защиту новгородца, будто её не существовало, и зацепило плечо. Артефакт безопасности вспыхнул синим, фиксируя попадание.

Третий раунд Воронов взял увереннее, загнав новгородца в угол площадки двумя обманными финтами и пробив защиту чистым ударом Воздушного кулака по корпусу.

Новгородец стоял на площадке и поражённо мял рёбра. Артефакт погасил удар, но ощущение осталось. Он не мог понять, как это произошло. «Физиология не позволяет» такой точности — ему объясняли профессора, ему показывали на графиках, ему вбивали это в голову годами обучения. Наставник окликнул его по имени. Парень не обернулся. Развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Михаил Посадник из своей ложи наклонился к помощнику и негромко произнёс:

— В понедельник вызовешь ректора ко мне на ковёр. Нам будет, о чём поговорить.

Глава Новогородского Бастиона не болел за свою команду. Он делал выводы.

Дмитрий Полетаев, сын тверского боярина Сергея Михайловича, вышел на площадку вслед за Ильёй. Юноша из рода, славившегося боевыми магами, прибывший в Угрюм, потому что отец ценил дело, а не реверансы. Дмитрий учился старательно, но его индивидуальный бой оказался чистым и безоговорочным поражением. Противник, старшекурсник-москвич, превосходил его в скорости реакции и глубине контроля, и два раунда из трёх закончились не в пользу Полетаева. Тот принял результат стоически, пожал руку сопернику и ушёл с площадки, не опуская головы.

Дальше поединки продолжились между остальными командами. Новгородцы, горевшие желанием отыграться после поражения Воронову, выиграли два боя подряд, демонстрируя упорство и новгородское золото, вложенное в тренировки. Тверичане дрались ровно и цепко, не допуская грубых ошибок. Казанцы, придавленные утренними результатами, кусались отчаянно, но нервничали и теряли очки на пустых ошибках. Рязань выступила средне, а астраханские участники поплыли и ушли, не оглядываясь, под молчание пустой ложи своего князя.

Егор вышел на площадку последним из угрюмской команды в этой серии. Невысокий коренастый парень с решительным лицом и рабочими руками кузнеца. Человек, которого я учил лично, начиная с того дня, когда вскрылся его дар. За эти годы Егор прошёл путь от необученного мальчика с искрой дара до Мастера первой ступени. Он научился создавать отменные клинки из Сумеречной стали и собирать бронепластины для гвардии. На площадке внизу стоял уже не мой воспитанник, а младший коллега, и его спокойствие перед боем было спокойствием человека, которому нечего доказывать словами.