Чтение онлайн

К четырём часам ночи наш кортеж выдвинулся. Ехали тремя колоннами в обход центральных улиц, чтобы не привлекать внимания. Полицейские патрули на перекрёстках расступались, узнавая флажки правительственных машин. Где-то на восточной окраине уже стояли заставы пограничной службы, проверяя документы редких ночных путников. Портальная станция закрылась на «ремонт», аэропорт отменил два ночных грузовых рейса со ссылкой на «погодные условия», хотя над Детройтом стояла безветренная и ясная ночь.

Машины свернули с проспекта на загородную трассу вдоль Великих озёр. Я смотрел в окно на чёрную поверхность воды слева и редкие огни рыбацких хижин на дальнем берегу. К предстоящему бою я готовился привычным способом. Голова медленно остывала, мысли о посторонних делах сами собой уходили на дно, и оставалось только холодное внимание к тому, что предстояло сделать на рассвете.

К пяти часам мы остановились в полутора километрах от усадьбы, где уже стоял армейский штаб. Лавалле в боевом облачении смотрелся иначе, чем в кабинете. На нём плотно сидела композитная Реликтовая кираса оливкового цвета, на поясе висели четыре кольца с прорезями под жезлы, у бедра крепился короткий широкий клинок, на груди тускло поблёскивал амулет в виде двух перекрещенных перьев. За прошедшие часы седая щетина на его скулах потемнела от пыли и пота, однако военная выправка и спокойствие лица оставались такими же, как раньше. Он коротко кивнул мне и продолжил отдавать команды.

Внешнее кольцо заняло свои места без лишнего шума. Полицейские блокпосты перекрыли четыре подъездные дороги. Внутреннее кольцо незаметно подтянулось ближе к ограде усадьбы. Я различал в темноте силуэты бойцов: одни приседали на одно колено и проверяли оружие, другие определяли сектора огня и устанавливали лёгкие переносные баллистические щиты. Над поляной бесшумно парили четыре маленьких разведывательных дрона, крайне похожих на тех, с которыми столкнулась моя армия.

Скальд кружил выше, невидимый снизу. Он облетал усадьбу по широкой спирали, проверяя вентиляционные выбросы и всё, что могло бы выдать скрытую инфраструктуру. Вскоре он засёк то, что искал.

— Тоннель есть, — произнёс я негромко. — Северо-западный сектор, в трёхстах шагах от ограды. Холодный воздух идёт из лесопосадки, из старого охотничьего сарая. Запах подвальный, нежилой.

Василиса достала карту и отметила точку.

— Передам внешнему оцеплению, — сказала она.

— Лучше передай Лавалле лично, — поправил её я. — Чтобы не потерялось при пересказе.

Голицына кивнула и пошла к командной палатке.

Шаманы из гарнизона подтвердили существование тоннеля за пятнадцать минут. Двое опытных мастеров вышли в указанную мной точку, разложили перед собой плотные кожаные коврики с вышитыми по краям знаками родовой инициации и опустились на колени. Старший произнёс длинную формулу на анишинаабемовине и прижал ладони к земле. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом коротко выдохнул и кивнул напарнику. Тот развернул лист и принялся переносить на бумагу то, что видел старший: чужими глазами, через прокол на ту сторону, дух камня прошёл по подземному рельефу и вернулся к шаману с готовой картинкой. Тоннель уходил из подвальной части усадьбы под подъездную дорогу, огибал её и выводил наружу в заброшенный охотничий сарай примерно в пятистах шагах от ограды. Лавалле поставил у выхода взвод спецназа с парализующими жезлами и сетями из аркалиевой нити.

В полшестого утра, когда восток над озёрами начал сереть, спецназ выдвинулся к воротам казино.

Чёрный Вигвам в этот час почти спал. Большая часть клиентов разъехалась по домам ещё до трёх часов ночи, остальных, поднявшихся попозже, тихо перехватывали на блокпостах внешнего кольца и сводили в полицейские фургоны без шума и перестрелок. Внутри, по предварительной разведке, оставались дежурная смена обслуги, около пятнадцати человек охраны и около двух десятков клиентов в верхних номерах.

Расходиться эти не торопились: у любителей Чёрной Зыби ночь под наркотой тянулась куда дольше обычной, усталости они не чувствовали и были готовы праздновать до самого утра. Главные ворота, двустворчатые, кованые, с автоматическим приводом, спецназ выломал одним приёмом. Зачарованный заряд в виде двух пластин на петлях сработал синхронно, створки осели вперёд вместе с петлями и рухнули на гравий с глухим звоном.

В проём первыми вошли две штурмовые тройки с зачарованными карабинами наперевес. Оружие у них было компактное, детройтской работы, с рунным контуром на цевье, глушителем и магазином под двадцать пять магоусиленных бронебойных патронов. В упор такое оружие срезало охрану на раз-два. Пара охранников в холле успели выхватить пистолеты, но упали, не успев выстрелить, а третий бросил оружие и поднял руки. Его уложили на пол лицом вниз.

Внутренние двери в главный игорный зал были бронированными, с рунными замками; за створками держали позиции охранники с дробовиками. Лезть в лоб означало получить картечь в упор. К этой минуте по всему зданию уже выла сирена: кто-то из охраны успел дотянуться до тревожной кнопки за секунду до того, как его уронили на пол, и дальше скрытность потеряла всякий смысл, важна была одна только голая скорость.

К створкам спецназ не пошёл. Двое шаманов камня выдвинулись к боковой стене рядом с дверным проёмом, развернули перед собой ладони с татуированными прорезями и коротко обратились к духу камня на анишинаабемовине. Кладка осыпалась внутрь сама — словно стена в этом месте никогда и не была монолитной. Через получившийся пролом штурмовая тройка зашла сбоку, минуя замок и засаду за дверью. Охранники с дробовиками по ту сторону створок успели только обернуться, но им это уже не помогло.

Я стоял у штабной палатки и смотрел всё это через ретрансляционный кристалл, который Лавалле любезно установил на штабном столе. Картинка шла с магических сенсоров, закреплённых на шлемах командиров штурмовых групп, в правом нижнем углу мерцала отметка времени, в левом мелькал поминутный отчёт о потерях.

Я смотрел, как работают шаманы, и мысленно отмечал разницу с нашими магами. Где-нибудь под Калугой геомант ранга Мастера поднял бы руку и силой воли развёл кладку — стихия слушалась бы его напрямую. Здесь шаман камню не приказывал. Он открывал короткий прокол на ту сторону реальности, двумя гранями которой являлись Чёрный и Белый Вигвам, населённые духами, и передавал одному из духов камня просьбу. После чего работу выполнял уже дух, через созданную прорезь в этот мир. Жезл, татуировки, перья на одежде — всё это были откалиброванные настройки прорези под конкретного духа, без них прокол шёл бы криво и долго.

Каждый дух специализировался на своём: один поджигал, другой замораживал, третий двигал воздух или поднимал плиты камня. Универсалов среди них не водилось. Поэтому рядовой шаман гарнизона держал при себе три-четыре прорези под разных духов и в бою переключался между ними, а старший вроде Лавалле — пять или шесть. Те, кто пытался работать с большим числом духов одновременно, либо обладали выдающимся потенциалом, либо платили за это здоровьем и рассудком. Бижики, судя по тяжёлому взгляду и привычке смотреть сквозь собеседника, относилась ко второй категории — её сознание уже наполовину жило за гранью.

В правильных условиях такая магия ничуть не уступала нашим школам, а в групповой работе шаманы превосходили европейских боевых магов: каждый отвечал только за свой канал, и в хоре голосов они не мешали друг другу. Со стороны заклинание выглядело короткой полусекундной паузой — слово на оттава, движение жезлом — а потом цель уже горела, или замерзала, или проваливалась в каменную плиту. Между шаманом и целью не тянулось ни луча, ни разряда, потому что работа шла за гранью, а в этот мир приходил только результат.

Имелось у системы и одно фундаментальное уязвимое место. Шаман не контролировал процесс после передачи запроса: прорезь захлопывалась, дух работал, результат шёл. Если европейский чародей мог в полёте перенаправить или отозвать заклинание, шаман уже нет. Заказ передан, ваш курьер уже выехал, отмена не предусмотрена.

Зачистка шла этаж за этажом. На первом, в игорном зале, состоятельных посетителей, непривыкших к такому обхождению, уложили лицом пол, охрану подавили за минуту. Обитателей «кальянных кабинок», как они значились на планировке здания, на втором этаже взяли тёпленькими, и любители Чёрной Зыби, грозящие бойцам всеми возможными карами, оседали на ковры под действием парализующих жезлов, не успев понять, что времена меняются.