Чтение онлайн

В подвальном коридоре стоял запах цементной пыли, крови и сладковатого гниения, который обыкновенно сопровождает работу биомантов с живой плотью. Лестница спускалась двумя пролётами и выводила в широкий коридор с бетонными стенами и четырёхметровым потолком. Сверху тянулся ряд светильников в защитных решётках, и в швах между плитами проступала нефритовыми нитями аркалиевая сетка. По сторонам лежали искалеченные тела солдат и шаманов, а над ними неподвижно возвышались усиленные бойцы Гильдии в Реликтовых доспехах с характерными масками в виде черепов.

Стоило первым гвардейцам показаться в проёме, как вражеские верные «псы», ожидавшие команды разорвать всякого, кто переступит невидимую черту, получили её.

— Работаем, — коротко бросил Федот через плечо, заслоняясь баллистическим щитом от автоматного огня.

Через миг Громовержцы рявкнули в один голос, и грохот ударил по бетонным стенам с такой силой, что заныло в зубах. Двух ближайших противников снесло с места, будто соломенные чучела на ветру. Грудные пластины их доспехов раскрылись красными кратерами, и сквозь осколки рёбер и плоти показались сквозные отверстия размером с кулак. Тела их с глухим стуком рухнули на пол. Третьему пуля прошла под ключицу, оторвав руку до самого плеча вместе с куском боковой пластины. Враг качнулся, но устоял на ногах, и я безразлично отметил это. Бройлеры Соколовского держались на ногах с такой раной не столько от потрясающей стойкости, а скорее оттого, что нервная система у них была перестроена и боль до них доходила в виде слабого фонового шума.

— Перезарядка! — приказал Федот, заслоняя подчинённых щитом от ответного огня.

Гвардейцы слаженно переломили стволы штуцеров, и выщелкнутые гильзы подлетели в воздух, закручиваясь дымным колесом.

В этот момент Громовержцы Митрофана и Захара ударили сдвоенным залпом, и однорукому противнику снесло такую грозную маску вместе с головой. Тело сделало ещё пару шагов по инерции и рухнуло на колени, заваливаясь набок.

Я двигался следом, оставив Фимбулвинтер в ножнах. Лезть в ближний бой при моих людях не имело смысла, поскольку каждый из них стоил трёх таких же мутантов Гильдии. После второго курса усилений Зарецкого ребята получили дополнительную плотность мышц, удвоенную скорость, улучшенную регенерацию и обновлённый каркас костей с пропиткой из Костедрева. Франкенштейны Соколовского, как называли их ребята, рядом с ними смотрелись как кустарная сборка против заводского изделия. В битве за Угрюм эти бройлеры неплохо так пощипали моих гвардейцев, забрав жизни у двух из них, и тогда расклад был неоднозначным. С тех пор многое изменилось.

Навстречу им метнулось ближайшие четверо бойцов. Передний ушёл влево от пуль Ярослава длинным скользящим шагом и метнул нож в лицо Митрофану. Тот качнул головой на полпальца, лезвие ушло в стену за плечом, а мой гвардеец, не сменив выражения лица, разрядил в нападавшего средний ствол Громовержца. Корпус усиленного развалился на две неравные части, и верхняя половина повисла на жилах позвоночника, размахивая руками ещё несколько секунд, прежде чем замереть окончательно.

Расстояние сократилось до нескольких шагов, и оставшиеся трое перешли на ближний бой, где керамические мечи Гильдии должны были дать преимущество. Ермаков, не глядя закинул разряженный Громовержец за спину, и в тот же момент в его руке оказался траншейный нож-кастет из Сумеречной стали. Передний оппонент ударил мечом сверху, целя по ключице. Обычного человека развалило бы наискосок до пояса. Митрофан принял лезвие на кастет, отвёл чужой клинок в сторону вращением запястья и тем же движением, не размыкая корпуса, всадил кастет под край маски в горло. Голова противника откинулась назад, удерживаясь только на позвоночнике, а Дмитрий уже крутанулся на пятке, уходя от второго противника.

Гаврила встретил второго на полпути. Он подсёк ногу бойцу, поймал того в падении за загривок и приложил лбом о бетонный пол с такой силой, что маска треснула пополам, а вместе с ней влажно хрустнул череп. Гвардеец шустро увернулся от чужого укола и без задержки вскочил на ноги. Короткий обмен ударами окончился не в пользу очередного представителя Гильдии. Контрольный удар каблуком в висок поставил точку.

Сигурд не выдержал. Я заметил это по тому, как швед перехватил секиру обеими руками и сдвинулся вперёд, обходя гвардейцев слева. Эйдолон медведя поднялся над его плечами призрачным силуэтом, и в холодном свете подвальных ламп шерсть зверя отливала тусклым золотом. Один франкенштейн рванул ему навстречу, обнажив меч, и Сигурд встретил его коротким горизонтальным взмахом. Лезвие из Сумеречной стали, мой подарок, прошло через плечо и грудь врага, надрубив позвоночника. Швед выдернул секиру коротким движением.

— Хорошая разминка, Прохор, — выдохнул Сигурд через плечо. — Давненько не работал по-настоящему.

— Не нарывайся, — ответил я ровно. — Лучше береги Василису.

Из-под пола в этот момент проросли тёмные побеги, тонкие и длинные, словно пальцы утопленника. Корни Эрикссона обвились вокруг ног второго оппонента, замкнули колени и потащили вниз. Тот яростно рубанул побеги клинком, перерезав сразу три из них, но четвёртый и пятый успели затянуться на его запястьях. В этот момент гвардеец Дёмин шагнул вперёд и приставил дуло Громовержца прямо к уху связанному, нажав на спуск. Голова бройлера разошлась облаком красной пыли, повисшей в воздухе на долю секунды, прежде чем осесть на бетоне мокрыми кляксами.

Василиса держалась за моей спиной в полушаге. Я слышал её ровное дыхание, чувствовал, как она перебирает кристаллы Эссенции в кармашках на поясе и не пускает в ход геомантию, потому что боялась, что в этой каше не сможет не задеть своих.

Бой развалился на десяток коротких стычек по всему коридору. Усиленные бойцы Гильдии сражались в полную силу, без жалости к собственным телам, и в любом другом раскладе двух десятков таких бойцов хватило бы, чтобы вырезать целый полк гарнизона. Здесь же мои гвардейцы подавляли их в каждой стычке: на полшага быстрее, на четверть тяжелее в ударе, на голову точнее в выборе цели. Ребята Соколовского откатывались назад, оставляя на бетоне распотрошённые тела в Реликтовых доспехах, и линия боя медленно, но неуклонно сдвигалась вглубь подвала.

Врагов в коридоре оказалось двадцать единиц. Я считал автоматически, вычитая упавших из общей суммы, и к тому моменту, когда мы прошли половину пути до развилки, на ногах оставалось семеро. Они дрались с той же тупой яростью, что и в начале, без приказов и без слов, и каждое их движение рассчитано было на бой с европейскими магами или местными солдатами. Против моих парней такая тактика годилась примерно так же, как крестьянская коса против БТРа.

Евсей, получив рубящее ранение в бедро от чужого клинка, продолжил пластать врагов саблей, а Гавриле рикошет распорол предплечье до кости. Потерь как таковых у нас не оказалось.

Тонкая аркалиевая сетка под потолком и в стенах подвала держалась на стыках пластин и на тончайшей нити, проходящей через ключевые узлы, и вибрация от Громовержцев и взрывов, вызванных гранатами, расшатала её сразу в нескольких местах. Я почувствовал это как лёгкое расширение собственного ощущения мира, словно с глаз сняли запылённое стекло.

В ту же секунду я применил Эхо камня, чтобы понять планировку лаборатории. Информация проступала постепенно, как разворачиваемый холст картины. Подвал делился на три зоны: ближайшая, по правой стороне коридора, тянулась анфиладой небольших помещений с тонкими перегородками — исследовательский блок, лаборатории и мастерские с приборными столами. Левее уходил тюремный блок, длинный коридор с небольшими одинаковыми камерами. За дверями я различал размытые контуры людей, кого-то слишком неподвижного, кого-то прижавшегося к стене. В дальнем конце подвала, отделённый от остального двумя бронированными переборками, лежал ритуальный блок, округлый зал около двадцати метров в диаметре, с каменным полом и врезанными в него плитами, и в центре зала я различал два крупных живых существа: одно лежало или стояло неподвижно, второе перемещалось вокруг него короткими дугами.

— Василиса, — позвал я негромко.

— Вижу, — ответила она, не открывая глаз — умница, тоже догадалась использовать заклинание.

Я открыл глаза и кивнул. Картина постепенно складывалась.

Гвардейцы добивали последних врагов в коридоре. Топоры и сабли из Сумеречной стали свистнули ещё дважды, и в подвале наступила относительная тишина, прерываемая только шипением пробитой трубы где-то в стене и тяжёлым дыханием раненых. Я насчитал двадцать тел в реликтовых доспехах и кивнул сам себе. За погибших в первой попытке бойцов гарнизона мы расквитались сполна, и дорога вглубь подвала была открыта.

— Дальше… — начал я.

Договорить не успел. Сверху уже спускались свежие бойцы гарнизона. Пришли на всё готовое. Я слышал тяжёлые ботинки на лестнице и короткие команды на оттава: советник, перевязанный наспех, оправился достаточно, чтобы вернуть людей в строй.

В этот момент из перпендикулярного коридора с правой стороны донёсся ровный шум бегущих ног. Я повернул голову на полсекунды позже моих гвардейцев и прикинул, сколько бойцов вражеского подкрепления идёт сюда. Не один десяток.