Чтение онлайн

Из бокового прохода в коридор вывалилась вторая волна. Усиленные бойцы Гильдии высыпали плотным строем между моим отрядом и подкреплением Лавалле. Тот увидев это краем глаза с верхнего пролёта, проорал на французском, потом на оттава, а потом снова на французском.

Я насчитал тридцать тел, прежде чем ряды смешались и счёт сбился. Вероятно, последний отряд Соколовского, который держали в резерве до последнего момента. Поняв, что враг вот-вот углубится в недра комплекса, решили их задействовать.

— Удерживать выход любой ценой! — проорал Лавалле. — Это Соколовский прорывается!

Я едва заметно усмехнулся в полумраке. Этьенн торопился, и делал неверные выводы. Логика подсказывала мне иное.

Если Верховный целитель собрался уходить, он не пошёл бы через главный коридор, кишащий моими гвардейцами и спускающимся спецназом. За несколько десятков лет руководства Гильдией он привык строить такие здания, в которых из подвала всегда имеется три-четыре выхода, известных только его хозяину. Тот резервный тоннель, что Скальд засёк под охотничьим сараем, был лишь самым видимым путём, и он наверняка имел внутри ещё два-три ответвления. Ни один уважающий себя интриган такого уровня не уходит через лобовую дверь, особенно когда у этой двери стоят люди, пришедшие с вилами и факелами за его головой.

Атака сзади была призвана отвлечь наше внимание, Соколовский тянул время, и, готов поспорить, те два живых существа в ритуальном зале представляли собой самого Верховного целителя и «уникальный объект исследований», как назвал его Понтиак. Биомант ставил на кон всё, что у него ещё оставалось, и тридцать безмолвных бойцов в коридоре он отдавал в качестве платы за бесперебойную работу… чего именно?

— Федот, — сказал я ровно, — помогите гарнизону удержать выход, не давайте гильдейским просочиться наверх.

— А вы?

— А я пойду пообщаюсь с Соколовским.

Гвардейцы развернулись к новому противнику, который уже вовсю наседал на ошалевших бойцов Детройта. Громовержцы поднялись на изготовку.

Я повернулся к Голицыной и Сигурду.

— Василёк, исследовательский блок весь твой. Бери всё, что увидишь: документы, мнемокристаллы, образцы. Учёных постарайся брать живыми, кто будет рыпаться, не церемонься.

— Поняла, — отозвалась она ровно.

— Сигурд, прикроешь её. По дороге заглянете в тюремный, посмотрите, кого можно вытащить. Берите всех, разберёмся позже.

Швед коротко кивнул, перехватил секиру и приобнял княжну за плечо. Эйдолон вокруг тела не гас, а наоборот, наливался плотностью, будто зверь уже почуял запах настоящей охоты.

Я развернулся в дальний конец коридора и быстрым шагом направился к бронированным переборкам ритуального блока, на ходу вытягивая Фимбулвинтер из ножен. Лезвие из Ледяного серебра отозвалось в ладони знакомым холодом, и иней лёг на пальцы первой тонкой коркой. Грохот Громовержцев у меня за спиной отдалялся, и каждый шаг приближал меня к человек, с которым я очень давно мечтал закончить наш разговор.

Двадцать минут назад.

Тревожная сирена пронзила бетон сверху, просочилась сквозь толщу земли и добралась до камеры тонким ноющим звуком. Узник поднял голову с пола и прислушался. Где-то наверху рокотали автоматы, потому что от грохота с потолка тонкими струйками сыпалась каменная пыль. Он сел, опираясь спиной о стену, и подтянул к груди закованные в аркалий запястья.

Кто-то всё-таки добрался до Чёрного Вигвама и встретил здесь серьёзный отпор. В груди несмотря ни на что полыхал жар надежды, не имевший права гореть в нём. Не после того, что он совершил.

Узник мог бы сказать себе, что наверху работает полицейская облава, или конкуренты Гильдии, и любое такое объяснение годилось лучше, чем то, которое билось у него в груди. Разум подкидывал различные варианты, но сердце не слушало разума, упрямо надеясь, что в этом мире нашёлся человек, которому есть дело до его жизни.

Грохот наверху нарастал. Очереди с глухими низкими ударами сменялись долгим молчанием, потом возобновлялись снова, и узник по этому ритму понял, что наверху вовсю воюют. Так его собственная охрана не стреляла никогда: у людей Соколовского работа шла тихо, точечно и без длинных очередей, а наверху сейчас явно палили всерьёз.

Оторвав его от пустых размышлений, загромыхали ботинки в коридоре. Бронированная дверь камеры распахнулась с тяжёлым лязгом, и в проёме встали четверо. Не охранники с предыдущей смены, а новые, в полном боевом снаряжении и с оружием наперевес. Командир сделал короткий жест рукой, и двое других шагнули внутрь.

— Подъём, пташка, — раздражённо и отчасти нервно буркнул командир. — Тебя ждут.

Узник попытался сопротивляться, когда его подняли с пола за подмышки, но это не принесло никакой пользы. Как и всегда. Десятилетиями его таскали в самые разные места внутри комплекса, и он научил себя одному: чем меньше дёргаешься, тем меньше времени уходит на дорогу. Его повели по коридору, и босые ступни шлёпали по холодному бетону, оставляя за собой едва видимые следы.

Посреди очередного коридора воздух поменялся, став тяжёлым, как будто дышать приходилось через ткань. По стенам и полу тянулись бледно-зелёные рунные контуры, сходившиеся в узловых точках. Узник не видел такие схемы до этого, но всё же смог оценить работу: серьёзная защита периметра, рассчитанная на сдерживание мощных направленных воздействий снаружи и на гашение выбросов изнутри, если что-то пойдёт не по плану.

В круглом просторном зале горели шестнадцать кристаллических матриц высотой по пояс взрослому мужчине. Они стояли по периметру, образуя широкое кольцо вокруг низкой массивной платформы в центре. Над платформой нависали поворотные рычаги и выдвижные штанги с насадками, и узник посмотрел на них без особого интереса. Там поблёскивал привычный набор лезвий, зажимов, игл и прижигающих наконечников, ничего нового он там для себя не нашёл, поскольку всё это перепробовали на нём за прошедшие годы по несколько раз.

У дальней стены возвышался Виссарион Соколовский. Лицо у него было сосредоточенное и спокойное, как у хирурга, готовящегося к операции, которую он делал тысячу раз.

Узника положили на платформу спиной. Защёлкнулись зажимы на запястьях, на щиколотках, на бёдрах, плотный ремень лёг через грудь и прижал лопатки к холодному металлу. На лоб опустилась широкая скоба, придавив затылок к углублению, и шевельнуть головой стало совершенно невозможно. Вместо аркалиевых цепей ему на горле закрепили аркалиевый ошейник. Не то чтобы узник рассчитывал, что враги забудут лишить его магии, но никогда не знаешь, в какой момент человеческий фактор даст о себе знать.

Соколовский подошёл ближе и наклонился над платформой. Голос его прозвучал негромко, с деланным спокойствием человека, игнорирующего факт боя буквально у них над головой.

— Тебе досталась честь, которую заслуживает не каждый, — произнёс биомант. — Ты много десятилетий мне сопротивлялся. Сегодня всё-таки послужишь делу. Благодаря твоей жертве мы спасём всё человечество. Земля переживёт все следующие Гоны, потому что мы обретём оружие, источник которого лежит сейчас на этой платформе.