Чтение онлайн

Из открывшейся щели полилось то, что я меньше всего хотел видеть в подвале американского казино или в любом другом месте на этой планете.

Тьма внутри портала была живой и хорошо мне знакомой. Она не имела статичной поверхности, не ложилась плоским пятном, не висела в воздухе ровным силуэтом. Она пульсировала с медленной собственной ритмикой, как огромное лёгкое, втягивающее воздух и выдыхающее его обратно. Поверхность её шла рябью изнутри, и в этой ряби проступали громадные неправильные очертания, которые мой разум отказывался укладывать в привычную геометрию. Линии не сходились в углы, плоскости пересекались вне трёх измерений, и каждое движение этих очертаний оставляло ощущение, что то, что я вижу, существует не полностью в нашем пространстве.

Из портала непрерывным потоком сочились струйки чернильного тумана. Концентрированная некроэнергия растекалась по полу медленными извилистыми ручейками, впитываясь в гранит, оставляя на плитах тёмные пятна, и пятна эти не выводились никаким светом. Камень под ней терял живое тепло за секунды и становился холодным с морозными прожилками по поверхности.

Я не успел даже шагнуть в сторону: поверхность портала натянулась наружу мокрой плёнкой, и из неё стало вылезать нечто. Сначала это нечто было скрученным, сжатым в тугой комок невозможных пропорций, и я не мог сказать, где у него верх и где низ, потому что оба эти понятия к нему не применялись. Затем оно начало распрямляться. Каменный купол потолка над платформой раскрылся, как лопнувший пузырь, и обломки породы посыпались по стенам. Пол первого этажа казино, лежавшего над нами, разошёлся пыльным грохотом, и я услышал, как наверху рушатся внутренние перегородки и кричат люди.

Существо распрямлялось всё дальше и выше. Оно прошло сквозь подвальное перекрытие, разорвало пол первого этажа, прорвало второй, разорвало крышу и вышло наконец в открытый ночной воздух Детройта целиком.

На Землю прибыл Абсолют.

Тюремный блок открылся перед Голицыной длинным коридором с десятком металлических дверей. Сигурд ступал впереди неё, держа топор наготове. Княжна направила ладонь, и каменные болванки с грохотом посшибали замки на дверях один за другим, сокрушив их, словно сухие орехи под молотом. После долгой паузы из камер потянулись люди с серой кожей и впалыми глазами; на запястьях у каждого болтались аркалиевые наручники. Кто-то делал нетвёрдый шаг к выходу, кто-то застывал в проёме, не понимая, что происходит вокруг.

— Наверх по лестнице, — отрывисто скомандовал Сигурд, ткнув пальцем себе за спину. — Там целители. Бегом!

Василиса подхватила под руку худенькую женщину, ноги которой подкашивались, и осторожно подтолкнула её к пожилому мужчине с такой же восковой кожей.

— Уходите, — произнесла она. — Наверху вам помогут.

Освобождённые несмело потянулись к лестнице неровной цепочкой, придерживая друг друга. Эйдолон медведя вокруг шведа налился такой плотностью, что проходившие мимо инстинктивно прижимались к стене, огибая призрачный силуэт по дуге. Голицына оценила картину коротким взглядом и поняла, что времени на сопровождение у них нет совсем. Учёные Гильдии могли быть до сих пор где-то рядом, и каждая лишняя секунда играла в пользу противника.

— Поспешим, — кивнула геомантка в глубину коридора.

Они побежали мимо опустевших камер. Грохот боя через два уровня выше доносился до них приглушённым эхом, сквозь которое пробивались крики раненых и одиночные выстрелы. Наконец впереди показалась толстая дверь, и Василиса мысленно соотнесла лежащую здесь комнату с планом комплекса, полученным благодаря Эху камня. Княжна кивнула, отступила на полшага, и кронпринц с хэканьем пнул дверь. Та сорвалась с петель и грохнулась внутрь кабинета, подняв облако каменной крошки.

Внутри было непривычно тихо. За широким столом работал невысокий человек в очках и с аккуратной бородкой, перекладывая бумажные папки в раскрытый кожаный портфель. Рядом, на тележке, выстроились пробирки с прозрачными образцами в защитных гнёздах. Грохот рухнувшей двери, выстрелы в коридоре, чужие шаги для исследователя не существовали вовсе. Двое ассистентов в белых халатах в углу, спешно собиравших какие-то агрегаты, замерли и подняли ладони, как только Сигурд шагнул через порог с поднятым топором. Насколько бы идейными служителями Гильдии они не являлись, в самоубийцы записываться эти люди тоже не спешили.

Маршан, как описал его маркиз де Понтиак, поднял голову, посмотрел на Василису поверх очков, чуть кивнул, словно поздоровался со знакомой через комнату на симпозиуме, и вернулся к упаковке документов. Это спокойствие задело княжну глубже, чем задело бы любое сопротивление. Голицына сжала зубы и жестом указала Сигурду на учёного.

Швед двумя широкими шагами обошёл стол и положил тяжёлую ладонь Маршану на плечо. Тот не сопротивлялся, лишь шевельнул кистью, пытаясь аккуратно убрать папку, и не успел: эйдоломант защёлкнул на нём наручники, прижал лицом к столу и придержал затылок. Бумаги под щекой исследователя смялись, очки съехали на сторону, и всё же раздражения в его глазах не было. Только сожаление о незаконченном деле.

Василиса быстро подошла и провела ладонью вдоль шейных позвонков. Прошлогодние операции в Содружестве работали в её памяти как шпаргалка: имплант-убийцу Гильдия ставила под кожу основания черепа или у мочки уха, и активация подобной закладки превращала захваченного агента в труп за несколько секунд. Геомантка прощупала кожу, убирая волосы, провела пальцами под воротником, проверила всё вплоть до ключицы. Ничего. Ни рубца, ни характерного металлического блеска.

Маршан, лёжа на смятых протоколах, посмотрел на неё снизу вверх с выражением вежливого любопытства, какое надевают, когда слушать не хочется, а уйти нельзя.

— Мадемуазель, — спросил он по-французски, и артефакт-переводчик у Голицыной мягко перевёл фразу на русский, — что именно вы сейчас искали?

— Имплант, — коротко ответила Василиса.

Старший исследователь чуть наклонил подбородок, утолив любопытство.

— В Детройте никому их не ставили, — заметил он буднично. — Месье Соколовский считал, что эта локация в принципе не может подвергнуться атаке. Резервная площадка. Слишком далеко и слишком хорошо прикрыта.

Голицына промолчала, хотя равнодушное спокойствие учёного взбесило её куда сильнее, чем могли бы ярость или страх. Одним лишь приказом ломать чужое сопротивление, как Прохор, она не умела, специализированных артефактов при ней не имелось, поэтому в её распоряжении оставались только прямые вопросы и собственная выдержка.

— Что вы здесь делали? — спросила геомантка, скрестив руки на груди.

— Мы готовили условия для запуска ритуала конденсации некроэнергии, — ответил Маршан тоном лектора, разъясняющего методичку. — Объект — уникальный регенератор. Способен бесконечно испытывать страдания без истощения, что критично для стабилизации потока. Я работаю над расшифровкой паттернов в его клетках уже восемь лет. Сегодня должен был состояться первый тестовый цикл.

Василиса слушала, и ей становилось трудно дышать. Француз говорил так, будто описывал некий бытовой процесс коллеге. Ни стыда, ни попытки уйти в сторону от вопроса, ни торга, ни малейшей внутренней просьбы о снисхождении. Годы работы на Гильдию выжгли из исследователя любые намёки на этику или мораль, убрав всё, кроме интереса к задаче.

— Берём его с собой, — наконец сказала Голицына шведу. — И давай захватим образцы и документы. забираем всё, что нашли.

— А можно мы… — негромко уточнил ассистент от стены.

Эрикссон показал ему топор с доброй улыбкой на лице, и больше идиотских вопросов не последовало. После этого Сигурд молча выдернул Маршана со стола, пристегнул его за локоть к одному из ассистентов, и небольшая колонна двинулась к выходу. Через пять минут пленных и остатки освобождённых вывели на улицу.

К тому моменту последние очаги сопротивления со стороны усиленных бойцов Гильдии уже подавили, и гвардейцев от попытки разыскать князя Платонова удерживал только прямой приказ Федота, которому Ермаков сообщил, что из ритуального зала просто невероятно фонит энергией. Они скорее помешают, чем помогут, если вмешаются.