Чтение онлайн

— Академия открыта для всех одарённых, Ваше Сиятельство. Главное, чтобы ваш сын прошёл отбор.

— Пройдёт, — произнёс Герасим.

Не просьба. Заявка. Строганов убил собственного брата ради положения главы рода, и прагматизм у этого человека сидел в каждой косточке. Увидел, куда дует ветер, и хотел встать по правильную сторону. Я принял протянутую мне руку из расчёта, а вовсе не симпатии: Строганов-союзник будет полезнее, чем Строганов-враг. Криомант качнул головой и ступил в портал.

Последним подошёл Шуйский.

Двадцать семь лет, русоволосый смазливый аэромант, которого Василиса однажды описала словами «папенька прислал шантажиста и неудавшегося жениха в одном грузовике». Шуйский несомненно знал, что мне известно про несостоявшееся сватовство к княжне, и видел Сигурда, маячившего в трёх шагах с привычно расслабленным лицом, которое ничего доброго не сулило. И всё же он держался прямо. Привычка, которую репетиторы и наставники вдолбили ему в голову с самого детства.

— Ваша Светлость, — голос его звучал ровно, — для меня было честью сражаться вместе с вами.

Стандартная формула, только произнесённая без подобострастия, искренне. А ведь мог сломаться, мог обидеться, мог просидеть весь штурм за чужими спинами. Вместо этого честно воевал в финальном бою, таскал аэромантией Реми в схватке с Хладом и вынес контуженного француза из-под удара.

— Вы хорошо себя показали, Ярослав Матвеевич, — кивнул я. — Де Монтескьё вам обязан жизнью.

— Барон сказал, что обязан мне головной болью, — Шуйский позволил себе кривую улыбку. — И что в следующий раз предпочтёт потерять сознание в менее унизительной позе.

Хмыкнув, я качнул головой. Собеседник развернулся и ушёл, не оглянувшись на Василису. Умный мальчик, достаточно умный, чтобы не лезть в закрытую дверь. Если хватит мозгов забыть былые обиды, из парня выйдет толк.

Когда посторонние исчезли, в зал завезли дорогие моему сердцу трофеи. Четыре РСЗО «Анимики» стояли на транспортных платформах, восемь зачехлённых «Каркажу» дожидались очереди, рядом громоздилась дюжина контейнеров с экзоскелетами «Вендиго» и запчастями к ним. Вахлов командовал погрузкой, сжимая блокнот побелевшими пальцами, и по озверевшей его физиономии читалось, что инженер не спал вторые сутки. В Гавриловом Посаде за моё отсутствие запустили собственный портал, и весь арсенал шёл туда напрямую, минуя Москву и посторонние глаза.

Мари-Луиз провожала нас лично.

Деловое платье приглушённых цветов, уверенная поза — скрещённые под грудью руки. Круги под глазами у Хранительницы никуда не делись, загар не маскировал тёмные пятна усталости на скулах, и выглядела она лет на десять старше, чем при нашей первой встрече полтора месяца назад.

— Прохор, — Мари-Луиз протянула мне руку, — Ваавийатаноонг помнит.

Я стиснул её ладонь.

— И Ваавийатаноонг знает, где меня найти, — название Бастиона я произнес с неспешной уверенностью, выделяя непривычные уху сочетания гласных.

— Теперь это звучит гораздо лучше, — с улыбкой оценила она мои старания.

Больше говорить было не о чем. Контракты подписаны, техника погружена, дела сделаны.

Портал гудел. У арки выстроились Федот с гвардейцами, Василиса, Сигурд, Дитрих с рыцарями. Синеус стоял чуть в стороне, и я заметил, что он не отрываясь смотрит на массивную арку. Полупрозрачное мерцание рунных контуров подрагивало у него в зрачках.

— Готов? — спросил я, подойдя.

Брат повернул голову. К лицу Синеус накрепко приросла маска Стефана Пожарского, которую он не снимал сорок лет. Потом угол его рта дрогнул.

— Тысячу лет не был дома…

Я хлопнул его по плечу, и мы шагнули в портал.

Новость разлетелась за сутки.

«Русский князь сразил Абсолюта» — заголовок, который перепечатали все крупнейшие информационные каналы Содружества, Европы и Азии. Как только портальная сеть в Детройте восстановилась целиком, а Эфирнет заработал в полном объёме, и мировая пресса набросилась на столь значимые события с жадностью стервятников, учуявших падаль.

Сам же Эфирнет в Содружестве рванул, как пороховая бочка.

«Русский князь спас заокеанский Бастион».

Заголовок расплодился по информационным каналам, выполз за его границы и забрался в каждую щель — от купеческих контор Москвы, где его обсуждали за чаем с баранками, до трактиров, где по вечерам собирались крестьяне. Простой народ и до этого считал Платонова своим: защита Сергиева Посада от Гона, спасённый Суздаль от Гона искуственного, разгром Потёмкина, школы для детей, снижение податей. А теперь мужик на троне, выражаясь языком помещиков, превращался в легенду, которую не задушишь и не убьёшь.

Кто-то славословил, кто-то орал про показуху. Конспирологи на форумах Эфирнета выворачивали события наизнанку: зачем, дескать, русскому князю понадобилось переться за океан, если не ради того, чтобы наложить лапу на детройтские заводы. Медийная война никуда не делась, но конфигурация её изменилась: человека, вытащившего чужой город из-под Абсолюта, обмазать грязью куда труднее, чем завоевателя.

Герцог Альбрехт VII Габсбург узнал о награждении за завтраком. Длинные пальцы сжали фарфоровую ручку чашки чуть крепче обычного, и лысеющий лоб прорезала вертикальная складка. Дурные новости за завтраком портят пищеварение, а дурные новости о чужих победах портят его непоправимо.

Герцог отодвинул газету и с кислой миной вспомнил совещание, на котором он сам пытался перехватить управление обороной Детройта и продвинуть фон Герсдорф на оперативное командование. Провалился. Платонов остался координатором, Платонов командовал обороной, Платонов убил Абсолюта лично — чего не удавалось никому за четыреста лет.

Хуже того: фон Герсдорф лишилась руки, а всё тот же проклятый Платонов между тем подписал контракт на тяжёлое вооружение, и, судя по слухам из Детройта, Бастион применил в бою совершенно невиданную технику, которую прежде не выкатывал для посторонних. Бастион, вооружённый детройтскими машинами и возглавляемый Архимагистром, уничтожившим Абсолюта, перестал быть заурядным региональным игроком, и Габсбург расценивал это как прямую угрозу влиянию Прусской Конфедерации. Публично герцог отправит поздравительную телеграмму. Приватно — вызовет начальника разведки и потребует начать прорабатывать комплекс контрмер.

Герцог Хильдеберт VIII Меровинг услышал новость в кабинете Версальского дворца. Камин потрескивал, бургундское стояло нетронутым. Де Понтиак мёртв. Агентурная сеть в Детройте разгромлена. Многолетняя операция по подчинению Бастиона провалена, и провалил её тот самый «русский варвар с кузницей в подвале», от которого Ренар де Понтиак отмахнулся полтора месяца назад. Платонов занял ровно то место, которое Меровинг готовил для себя: союзник Хранительницы с доступом к детройтскому арсеналу. Рамка Парижа на совещании Бастионов пустовала демонстративно, и решение это с каждым днём выглядело всё глупее. Демонстративный отказ от участия работает ровно до того момента, пока события не обходятся без тебя. После этого он превращается в демонстративный отказ от влияния, а это уже совсем другая демонстрация.