Чтение онлайн

— Уже ясно, что Нэствел заколдовал Ханну и Еспера, но тогда в комнате была только волкодавиха. И она, похоже, опознала лиходея — не зря же так взбесилась. Волкодавы-то сами по себе мирные, их приводит в ярость только магия Огня. Может, советник уже пытался зачаровать твоих псов, да не смог? Что, если в ту ночь они перегрызлись не от голода, а со злости?

Взбудораженная этой догадкой, я снова взглянула на Рингарда. Оказалось, он внимательно за мной наблюдал и смотрел с восторгом.

— Я пришел к тем же выводам, — сообщил император. — Мне взбрело в голову проверить вещи советника собачьим нюхом, когда вы с Вильмой сюда заявились и сказали о нападении. Даже не важно, какие чары она в тот момент использовала, ведь собаке их оказалось достаточно. Леди Нэствел магия досталась от отца, поэтому для волкодавов она — такой же враг.

— Зачем советник колдовал против псов? — удивилась я.

— Не думаю, что лорд пытался им навредить, — проговорил мужчина так, будто и сам задавался этим вопросом. — Возможно, хотел приручить с помощью заклинаний — такое иногда практикуют, например, с норовистыми лошадьми. Вот Нэствел и намерился получить подход к моей личной зубастой охране, только прогадал с методами.

— И как ты собираешься его наказать?

— Никак, — ответил Рингард, заставив меня задохнуться от негодования. — Все имеющиеся у меня доказательства косвенны. Главного свидетеля ты отпустила, хоть, если честно, мало кто поверит челяди. Да и твой рассказ — это не более чем голословные обвинения иномирянки против представителя благородного семейства.

— Но ведь он применял магию против Ханны!

— Подтверждения? — невозмутимо поинтересовался повелитель.

— Озма все видела… — уже не так уверенно пробормотала я.

— О способностях леди Оземалии также лучше помалкивать, — Рин выразительно на меня посмотрел.

— Так советник не в курсе, что твоя тетя может чаровать? — поразилась я.

— Почти никому об этом не известно, — предупредил император. — То, что вам посчастливилось увидеть тетушку в действии — случайность. Представляешь, всю долгую жизнь ей удавалось скрывать от общества немалые силы и копить ценные знания, коими не положено ведать женщине. Именно Озма научила меня почти всему, на что я сейчас способен как маг.

— Она — твой источник колдовских знаний… — озарила меня догадка.

Оказывается, не было никакого фолианта с заклинаниями! А если и имелись какие-то записи, то хранились вовсе не там, где их искала Гретта.

— Да, можно и так сказать, — согласился Рингард, немного удивившись моему изречению. — Теперь понимаешь, почему мне нечего предъявить советнику? А если я стану карать известных государственных деятелей бездоказательно и по собственной прихоти, мое правление закончится, едва начавшись.

Я понимала. Но это ничуть не умаляло обиды за то, что мой так называемый жених собирается все простить этому знатному подлецу.

— Только не смотри на меня, как на предателя! — взмолился император. — Я сделал все возможное, чтобы Нэствел не смог больше вредить тебе и другим девушкам. Нанял для вашей охраны настоящих чародеев, коим безразличны любые посулы лорда. В конце концов, его единственная дочь практически стала моей заложницей — молодцы Мариаса круглосуточно ее сторожат.

Так вот зачем нам контрабандисты в качестве телохранителей — чтобы отбиваться от колдовства советника! Да только от умения магичить эти молодчики не становятся честнее. Возможно, как раз наоборот.

— Может, ты напрасно доверяешь этим ребятам и их предводителю? — осторожно предупредила я. — Они кажутся мне ненадежными союзниками…

Вместо того чтобы проникнуться серьезностью сказанного, Рин вдруг радостно улыбнулся.

— Приятно, что ты заботишься о моих интересах, но тебе не стоит переживать по этому поводу, — заверил он.

Я залилась краской. Подумалось, что собеседник расценит это, как смущение, но на самом деле мне было стыдно. Рингард без сомнения доверял мне свои заветные тайны, а я скрывала даже то, что непосредственно его касалось.

Как же хотелось ему рассказать о происках Мариаса! Но что тогда стало бы с Греттой? И Ниссом? Ведь он ничего плохого не сделал, а точно попадет под раздачу. Да и мне рассчитывать на милосердие повелителя Империи не приходилось. Я сама по уши увязла в нечистых делишках! А сдам кого-то — в отместку могут рассказать про Кэма, ради которого я так старательно лгала императору. Угораздило же меня превратиться из тихой островитянки, пусть и немного чудной, в межмирскую преступницу и придворную интриганку!

— Уже пора идти! — спохватилась я. — Графиня расстроится, если я опоздаю на урок.

Мне и правда было жаль печалить эту милую женщину, которая так терпеливо обучала чужачек местным приличиям.

— Этого не случится, — уверенно заявил Рин.

— Видимо, ты плохо знаешь нашу наставницу, — усмехнулась я в ответ.

— Дело не в том, — мужчина оставался предельно серьезным. — Графиня отстранена от преподавания.

— Почему? — растерянно спросила я.

Неужто иномирянок сочли достаточно воспитанными по здешним представлениям? Очень сомнительно.

— А потому, — с готовностью отвечал император, — что она посчитала возможным скрыть факт отсутствия учениц на занятиях.

Очевидно, он имел в виду тот случай, когда мы с Греттой улизнули с уроков, чтобы проведать подругу.

— Но ведь это мы ее попросили ничего не говорить! — воскликнула я.

Вообще-то, просили Видана и Малика, но упоминать об этом я не стала.

— Не имеет значения, — отрезал Рингард.

— Еще как имеет! — взбеленилась я, — Выходит, бедная женщина из-за отзывчивости своей попала в немилость. Это же несправедливо!

От возмущения я не смогла усидеть на месте и вскочила на ноги, чуть не опрокинув кресло. Его величество тоже поднялся, но медленно и степенно. Про себя фыркнула, что ему воспитание не позволило сидеть, когда дама стоит. Наши взгляды скрестились: мой метал молнии, а императорский был нарочито спокоен.

— В следующий раз, — безучастно проговорил Рин, — подумай о последствиях для себя и других, прежде чем пользоваться чужой добротой.

Иначе говоря, графиню он возвращать не намерен. Император наказал ее даже не потому, что действительно считает виновной, а в назидание всем причастным. Что ж, это наставление я усвоила: не стоит полагаться на мягкий нрав Рингарда. Повелитель строг и справедлив, в своем собственном разумении.

Я опустила взгляд и слегка присела в вежливом поклоне.

— Благодарю за обед и познавательную беседу, — произнесла равнодушно.

Когда выпрямилась и вновь посмотрела на собеседника, едва не застонала от досады. Рин остался вполне доволен моей отповедью! Даже моя холодность его ничуть не задела. Император лишь величественно кивнул и разрешил мне идти. Воспользовавшись этим, я опрометью выскочила из кабинета, не глядя больше в его сторону.