Чтение онлайн

Маша взглянула на первую страницу. "Оборотная сторона мира". Миф всегда читал этот журнал - название Маша помнила ещё с института. Особенно любил раздел про энергетические аномалии. На одной из страниц была закладка, сложенный вчетверо лист бумаги.

Она машинально развернула его. И не сразу разобрала несколько слов, написанных размашистым почерком Мифа.

"На тектонических разломах нет домовых".

Маша сложила листок и сунула его обратно в журнал. Она вспомнила ветреное утро и серые волны Совы. Вспомнила свою первую полевую работу с Мифом.

На пару минут он задержался у берега реки и задумчиво посмотрел на горизонт, туда, где вонзались в небо пики далеких сосен.

– Наша планета, как шахматная доска - вся из тёмных и светлых квадратов. Ты когда-нибудь задумывалась над этим? Вычислить квадраты с тёмной энергетикой очень просто - деревья на них растут кривыми, а животные долго не задерживаются. Домовые поступают ещё проще - они просто не существуют, - Миф встал, загородив меня от пронизывающего ветра.
– Как не существуют на разломах. Почему в церквях не водятся домовые?

– Потому что церкви всегда строились на разломах, - ответила я, ёжась от холода.

Она сама не заметила, как дошла до кладбища. Здесь было безлюдно, только из церкви вышла маленькая сморщенная старушка. Попустив её на узкой тропинке, Маша вошла в церковь. Она повязала на голову казённый платок.

В полумраке горели свечки. Маша перекрестилась - вспомнила уже подзабытое движение руки.

– Вы здесь впервые?
– тихий голос, раздавшийся за её спиной, ничуть не нарушил церковной тишины.
– Я не видела вас ранее.

Маша обернулась: сзади неё стояла женщина в темном платье до пола и простом платке. Она смотрела на Машу глазами святой с иконы.

– Да, я приехала пару дней назад, - призналась она, отводя взгляд.

– Тогда вам может быть нужны ответы на некоторые вопросы?
– её голос был похож на шелест листвы под дуновением лёгкого ветерка.

Маша ничуть не удивилась её словам, только её сердце дрогнуло и пропустило удар.

– Скажите, можно ли ещё раз встретиться с человеком, который умер? Если обещаешь ему эту встречу и не можешь не сдержать обещания.

– В нашей жизни нет ничего невозможного, дочка. Главное - верить в то, о чём просишь, - она вздохнула и поправила покосившуюся свечку.
– Те, кого мы любим, гораздо ближе к нам, чем мы думаем иногда. Может быть, достаточно только протянуть руку. Мифодий оставил вам книжку. "Тени прошлого".

Язычки пламени дрожали, и казалось, что человеческий фигуры на настенной росписи движутся в странном танце.

– Протянуть руку, - повторила Машина собеседница.
– Как жаль, что многие из нас забывают такие простые истины.

– Когда-нибудь ты пришла бы к этому сама, - всё тот же ветреный весенний день. Только теперь - старый мост через Сову. Миф идёт чуть впереди, и его полосатый свитер блекнет в тумане.
– На самом деле все самые сокровенные истины очень простые. Мы настолько привыкли к ним, что даже не обращаем внимания.

– Это плохо?
– я выбралась из шарфа только на минуту и тут же нырнула обратно. Ветер с Совы был не по-весеннему жестоким, и мой нос замерзал в мгновение ока.

– Это грустно. Когда-то природа и человек шли рука об руку, а сейчас - союз распался. Некоторые люди не верят в очевидное. Ты и сама, наверняка, встречала людей, которые отрицают существование магии. Это вовсе не доказательство независимости. Это страх.

Я хмыкнула. Многие мои знакомые с пеной у рта доказывали невозможность существования домовых. Даже после того, как я приводила простейшие доказательства - находила давно утерянные вещи - они всё равно в исступлении мотали головами, ссылаясь на совпадения и ловкость рук.

– Тебе обязательно нужно прочитать книгу Герольда Конна, - Миф обернулся ко мне и отбросил с лица светлые пряди волос.
– Кажется, она называется "Тени прошлого". Или что-то в этом роде. Вернёмся, и я тебе её дам.

Она стояла на самой верхней полке и сверкала оттуда позолоченными буквами на кожаном переплёте. Пришлось двигать стул к шкафу и забираться на него. Маша вынула книгу и хотела стереть пыль с переплёта, но пыли не было. Золотые буквы переливались в тусклом свете пасмурного дня.

Над Полянском который день висели дождевые тучи. Маша открыла первую страницу книги. Рунные надписи и тут же - перевод, сероватые страницы и искорки света, прыгающие по строкам. Она улыбнулась. Сколько лет прошло с тех пор, как она так же на стуле стояла в кабинете Мифа, правда тогда ещё и Нью-Питере, и осторожно перелистывала тяжёлые страницы.

Дверь открылась, и в комнату влетел Ник.

– Маша?

– А...
– от неожиданности она выпустила книжку, и та хлопнулась об пол.

– Извини, что напугал, - Ник поднял "Тени" и вручил Маше.
– Ох, какая тяжёлая. Я спросить. Тебе сегодня нужна будет помощь?

– Да.
– Маша установила книгу обратно на полку и спрыгнула со стула.
– Я только хотела начать тебя искать. Знаешь, вчера так ужасно вышло.

– Забудь, ты ни в чём не виновата. Что у тебя тут валяется?
– он поднял с пола сложенный пополам лист бумаги.
– Наверное, из книжки выпало.

– Да? Дай-ка сюда, - Маша развернула лист и на секунду забыла, что надо дышать. Ещё не до конца понимая, что перед ней, но уже поражаясь странной череде совпадений, она выдохнула: - О, Вселенский разум...

– Что там такое?
– Ник заглянул ей через плечо.
– Это письмо?

– Тише, - прошептала Маша и опустилась на стул.

Рукописные строчки сплетались в картинку, а в пространстве сам собой возникал голос Мифа. В нём проступали чуть насмешливые нотки. "Неужели ты опять попалась?"

Здравствуй, Маша! Знаешь, сразу хочется сказать тебе. Ты прости меня за всё то, что тебе пришлось пережить. Был бы у меня шанс предупредить раньше, я бы ни за что его не упустил. Я буду переживать за тебя, ты ведь была больше, чем моей ученицей. Ты была другом. Да, ты, должно быть, смеёшься сейчас, и правильно делаешь. Ты прости подлеца, я не смог бы умереть молча и без спектакля.

Я рассказывал тебе, что домовой может принимать обличье хозяина дома? Не удивляйся, если не найдёшь домового. Однажды выпущенный на свободу, он больше не возвращается.