Чтение онлайн

Труды других поэтов, дошедшие до нас из времен Птолемея II Филадельфа, значительно хуже по качеству, но ни в коем случае не являются жалкими и достойны самого пристального внимания. Речь идет о Каллимахе, оставившем нам свой «Гимн богам», созданный по образцу гомеровских гимнов, Аполлонии Родосском, оставившем нам эпос об аргонавтах, Арате — до нас дошел его трактат по астрономии гекзаметром, Ликофроне, чья «Александра» прославилась своей неясностью. Все эти поэты испорчены своей эрудицией. Они всегда стремились к неясным мифам и сложным для понимания аллюзиям. Словарь, ими используемый, — это не живая речь греков, а педантичная коллекция диковин из произведений более ранних поэтов. То же самое можно сказать об эпиграммах, которыми увлекались все школы и которые стали в Александрии такими же модными, как двойные акростихи сейчас.

Каллимах, также бывший библиотекарем в великой библиотеке (то есть он занимал самый высокий, связанный с литературой пост в Александрии), был известнейшим поэтом своего времени. А Аполлоний Родосский, насколько нам известно, считался лучшим после Феокрита. Его эпос о приключениях аргонавтов демонстрирует не только огромную эрудицию автора, его глубокие знания трудных для понимания мифов и мифической географии. Это романтическая история великой страсти, любви Медеи к Ясону, которая вдохновила благороднейшего из римских поэтов Вергилия на создание несравненного эпизода с Дидоной.

Изображение любовной страсти, в конце концов приведшее к появлению прозаических греческих литературных произведений — романов — таких как «Дафнис и Хлоя» Лонга, было, вероятно, самой важной чертой александрийской литературы. Не изображение мести и роковой страсти, как Медея и Федра у Еврипида, а просто анализ процесса наступления влюбленности, ставший новым и очень привлекательным для эллинских чувств. Более раннее произведение того же типа — метрическое повествование Каллимаха об Аконтии и Кидиппе. Нам известно, что в нем рассказывается, как двое красивых (их красота описана очень подробно) молодых людей полюбили друг друга, но на их пути к счастью встали родители. Последовали обычные в таких случаях волнения и ссоры, не обошлось без болезни и совета дружелюбно настроенного пророка, но в конце концов все препятствия были преодолены, и молодые люди поженились. Представляется нелепым говорить о таком сюжете как о новом течении в литературе, но он был именно таковым. Впоследствии он соединился с другим романтическим направлением — описание чудесных путешествий и приключений в дальних странах. Нечто подобное рассказано об Александре в романтическом произведении, которое некоторые авторы приписывают Каллисфену, но на самом деле оно увидело свет в Александрии намного позже. Но, во всяком случае, материалы для его создания уже присутствовали в городском фольклоре.

Труды Арата, который был ученым и писал метром, и неясные пророчества Александры (Кассандры), данные на маловразумительном греческом языке Ликофроном, не являются литературой, которой кто-либо может заниматься ради удовольствия или дохода. Тем не менее произведения Арата активно использовал Вергилий, описывая погодные приметы в «Георгиках» — в латинской версии это очень красивый отрывок.

Семь трагических поэтов, названные плеядой, для нас только имена, а комические поэты, которые перенесли модную комедию из Афин в Александрию, оставили нам лишь несколько разрозненных фрагментов, показывающих, как точно они придерживались аттических моделей. Но давайте не будем забывать, что эти второстепенные александрийские поэты стали первыми моделями, принятыми римлянами, когда этот народ был допущен к эллинской культуре. Каллимах и его соперники были источником, из которого черпали вдохновение Катулл, Проперций и даже Вергилий с Овидием. Только с приходом Горация мы обнаруживаем, что римляне раскрыли более чистую и высокую поэзию в Алкее и Сапфо и приблизились к чисто эллинскому искусству.

Необходимо упомянуть еще о самом важном и замечательном, хотя и не самом художественном из литературных памятников, дошедших до нас из Александрии Птолемея II Филадельфа. В Септуагинте — греческой версии иудейского Ветхого Завета, первом великом иностранном произведении, переведенном на греческий язык, — мы имеем исключительный образец разговорного языка тех дней, обычного и понятного. Согласно легенде, эта работа была выполнена по приказу египетского царя, и все версии, созданные учеными мужами, прибывшими по его просьбе из Иудеи, превосходно согласованы. На самом деле, возможно, книги переводились постепенно, чтобы помочь евреям, осевшим в Египте, которые стали забывать свой родной язык. Возможно, Птолемей II Филадельф стимулировал процесс, заказав экземпляр для своей библиотеки, в которую, похоже, входили только греческие книги. Также возможно, что сначала было переведено Пятикнижие, потом работа продолжилась, и примерно в 140 г. до и. э. уже можно было говорить о завершении перевода основных трудов.

Из Септуагинты видно, что в эллинистических столицах говорили на грубом, в сравнении с аттической утонченностью, греческом языке, в который активно вплетались разные местные слова из разных провинций. Однако практичный и удобный общий язык, такой как латынь, распространился в Европе лишь в Средние века. Таким же, возможно, когда-нибудь станет английский язык. Надо только сделать орфографию такой же простой, как грамматика, и отказаться от абсурдной привычки писать один звук, а произносить другой.

Великая общая культура невозможна без общего языка, и единство, которое сейчас существует в европейской цивилизации, было создано церковью с латинскими ритуалами и постоянным обучением латыни, как языку общения образованных людей. Если бы не это, великие нации Европы и сегодня оставались бы неизмеримо далекими друг от друга. Так культуры Сирии и Македонии, Египта и Греции оставались изолированными друг от друга, пока их не объединил общий язык. Индийский царь Ашока считал всех жителей этих стран ионийцами, и был прав. Египетские папирусы того времени называют захватчиков греками, но те были греками только по языку и, возможно, в самых поверхностных элементах своей культуры. Но язык стал величайшим связующим звеном, которое помогло коренным образом ускорить прогресс.

Описание научного прогресса — его главным показателем стала великая книга Эвклида (Евклида), которая изучается и поныне, географии, развитой Эратосфеном, а также трудов по медицине и естественной истории — ими с успехом занимались в Мусейоне Александрии — выходит за рамки этой книги.

Давайте еще раз обратимся к хронологии и составим таблицу третьего поколения эллинизма в трех великих царствах империи. (В таблице указана дата начала царствования.)

1 — Конечно, в Спарте было два царских дома — Агиады и Проклиды. Второй царь — Леонид — был низложен Агисом, и его место занял Клеомброт. Затем Леонид вернулся, изгнал Клеомброта и умертвил Агиса. Сын Агиса был еще младенцем, и его мать вышла замуж за Клеомена, сына Леонида — и тогда в Спарте был один царь. То же самое было, только ситуация стала еще более определенной, когда сын Агиса умер — его брат был в изгнании — и Клеомен стал преемником своего отца Леонида. Но для наших целей приведенной выше таблицы вполне достаточно. Надо только помнить, что Клеомен представляет Проклидов, а Агис — Агиадов.