Чтение онлайн

Монеты Родоса и Пергама

Литература еще более интересна. Взяв пример с Александрии с ее величайшей библиотекой, Аттал быстро достиг успехов и даже оказался удачливее Птолемея, сделав университет резиденцией философии стоицизма. Критицизм тоже не отставал, и уже в следующее правление Кратет (Кратес) стал толкователем и редактором гомеровских текстов, ничуть не худшим, чем великие александрийцы.

Дружественный характер царского дома, в котором наследование престола, хотя и, по большей части, непрямое [18] , проходило без зависти, интриг и убийств, задавало тон всему столичному обществу. В немногих эллинистических городах были созданы такие хорошие условия, причем не только для искусства и литературы, но и для частной жизни, которая всегда была окружена тайной, а значит, в домах людей обеспечивался мир и порядок.

Монета Филетера

Единственным соперником Пергама в этом отношении был Родос, великий город, представлявший свой остров с 408 г. до н. э., когда он был основан добровольным слиянием нескольких менее значительных городов. После долгих и разнообразных конфликтов между его народом, демократией, поддержанной Афинами, и аристократией, в свою очередь поддержанной Спартой и Персией, в дни Александра Родос стал важной и достойной республикой. В мореплавании того времени он занимал примерно такое же место, как Идра (Гидрея) в предыдущем веке, — маленький скалистый остров с безопасной гаванью, энергичным населением, состоящим из моряков, и отличной коммерческой репутацией. Население пользовалось безусловным доверием, благодаря безукоризненной честности в торговых сделках и делах, связанных с вложением капитала, и сумело настолько разбогатеть, что не только украсило свой город красивыми постройками, но и заимело собственность на соседнем побережье. Осада города Деметрием Полиоркетом показала не только силу, но и многочисленные достоинства этой морской торговой аристократии (см. главу 6). Город был отстроен с еще большим великолепием. Люди использовали металл брошенных Деметрием машин для знаменитого Колосса, бронзовой фигуры высотой более 30 метров, которая, однако, была повалена и разбита землетрясением 227 (224 или 226 до н. э. — Ред.) г. до н. э. и веками лежала у набережной, вызывая изумление гостей [19] . В это же время на Родосе усовершенствовали систему морского торгового права, которая была принята не только всеми эллинистическими государствами, но признавалась и римлянами до дней империи.

Вряд ли такое возможно, что вежливый обмен любезностями, который, как намекнул Полибий, имел место (304 до н. э.), с римлянами мог привести к заключению морского договора [20] . Мы не знаем, каковы были детали существовавшей торговой транспортной системы. Известно только, что имелась действующая полицейская эскадра, которая занималась уничтожением пиратства или вытеснением его из зоны конфедерации. Также до нас дошли сведения о том, что упорный нейтралитет Родоса был отброшен, только когда коммерческие интересы острова оказались под прямой угрозой. В каждой войне они выступали посредниками и миротворцами. У Платона есть упоминание о молодых людях, которых отправляли на Родос изучать бизнес, как сегодня их посылают в Гамбург или Геную. Богатство и культура людей, а также величавая красота города вдохновляли скульпторов и художников, и многие имена скульпторов Родоса сохранились на пьедесталах давно погибших статуй. Но две знаменитые работы — оригиналы или копии, точно не известно — и в наше время подтверждают гениальность представителей родосской школы. Это группа Лаокоона, которая сейчас находится в Ватикане, и «Фарнезский бык». В литературе представители родосской школы тщательно развивали и оттачивали красноречие и поэзию. Аполлоний стал называться Родосским, поскольку долго жил на острове. Эсхин, противник Демосфена, обосновался там и учил риторике. До римских времен Родос считался лучшим местом, куда можно посылать молодых людей для получения образования [21] .

Группа Лаокоона. Работа родосских скульпторов Агесандра, Полидора и Афинодора. I в. до н. э. Мрамор

В рассматриваемый исторический период жители Родоса были решительно настроены не позволить Птолемею III Эвергету монополизировать торговлю и установить свое господство в восточной части Эгейского моря. Поэтому родосцы нарушили свою давнюю традиционную дружбу с Египтом и начали сопротивляться его натиску. Подробности этой войны неизвестны, но, очевидно, жители Родоса добились своей цели. Было хорошо известно, что они будут сражаться, только пока их торговля остается под угрозой и их условия мира будут простыми и щедрыми. В последующий период они достигли зенита славы, и ни одно из небольших государств не могло с ними сравниться. А сильный военно-морской флот выдвинул их в первые ряды и среди крупных государств. Он никогда не был крупным — до нас дошли сведения лишь о 72 кораблях, — но эффективность родосских моряков была настолько велика, что они могли выйти победителями из схватки со значительно более крупными силами. Они унаследовали военно-морской престиж Афин. Как англичане XVIII в., они на море не боялись ничего, легко пускались в опасные авантюры — и в военное время, и в мирное — и потому поддерживали баланс сил, обеспечивавший для них уважение и свободу торговли.

Фарнезский бык. (Родосская школа)

Ничто не доказывает величие Родоса или солидарность эллинистического мира лучше, чем то, что случилось в 227 (224 или 226. — Ред.) г. до н. э., когда землетрясение почти разрушило их город. Жители Родоса разослали повсюду посольства, чтобы рассказать об этой трагедии и попросить о помощи. Было ясно, что, если их положение не восстановится, вся торговля Средиземноморья окажется под угрозой. Скорее всего, жители Родоса являлись банкирами половины торговых городов Леванта. Полибий дает нам список царей и городов, которые направили на Родос пожертвования, и этот список не может не удивлять. Не важно, находились ли города в состоянии войны друг с другом и с Родосом. Войны тоже не могут вестись без кредитов, поэтому все друзья и враги временно объединились, чтобы помочь острову возродиться. 75 талантов было отправлено Гелоном и Гиероном, тиранами Сицилии, для закупки масла, и 10 талантов, чтобы увеличить число жителей, вероятно, чтобы заплатить взносы за бедных. Еще было послано 10 талантов для жертвоприношений и 50 катапульт, в общей сложности 100 талантов. Сиракузы стали для родосцев открытым портом. Более того, на острове был установлен памятник, символизирующий благосостояние Родоса, увенчанный короной Сиракуз. Птолемей объявил об отправке дара — 300 талантов серебром, а также огромного количества пшеницы, материалов для постройки 20 кораблей, 3 тысяч талантов медью для восстановления Колосса, 450 мастеровых и их заработной платы за год. Царь Македонии (теперь это был другой Антигон — Антигон III Досон) отправил 100 талантов серебром и большое количество смолы, дегтя, железа, свинца, леса и пшеницы. Сирийский царь послал пять готовых кораблей, древесину, смолу, канаты и пшеницу, но вместо денег гарантировал свободу всех его портов. Полибий утверждает, что дары всех мелких царств перечислить невозможно.

Монета Родоса

Итак, эллинистический мир, помимо общего языка, обладал единством торговли, центром которой, вероятнее всего, был Родос, и родосская система, видимо, была справедливой и щедрой, иначе она бы не обеспечила себе столь широкую поддержку. Примечательно, что родосцы тем не менее были требовательными хозяевами на земле, особенно на территории в южной части Малой Азии (Кария и Ликия), которую они называли Регсеа, где они обложили жителей суровыми поборами. Спустя несколько лет царь Пергама утверждал в Риме, что для свободного города Малой Азии быть под его правлением лучше, чем оставаться независимым, иными словами, отданным на милость родосских купцов, которые могут навязывать любые условия, остановив его торговлю.

Теперь мы на время оставим Восток, где на смену Селевку II, умершему после падения с лошади, в 225 г. до н. э. пришел его сын Селевк III Сотер, продолживший с переменным успехом борьбу на востоке против мятежных сатрапов, а на западе — против Пергама. Птолемей Эвергет старел и хотел мира, и на какое-то время здесь наступило затишье. А в Македонии и Греции появились новые лидеры, и назрел очередной важный конфликт.

Мы остановились на том, что трон Македонии был вакантным, иллирийских пиратов сокрушило могущество Рима, который ступил на землю Эпира, а царская власть в Спарте оказалась в руках глупого и эгоистичного консерватора. У свободных городов не было других возможностей, кроме присоединения к одному из союзов — Ахейскому или Этолийскому: один привлекал справедливой конституцией, другой — активной и эффективной военной поддержкой с соответствующими опасностями для тех, кто ее отверг. Если бы тогда у Ахейского союза был хороший военный лидер, он мог бы подчинить своему влиянию всю Грецию. Схватка с этолийцами представлялась более чем проблематичной. Но все изменилось, когда на исторической сцене появились два новых человека — один в Спарте, другой в Македонии, обладавшие всеми необходимыми качествами лидера. Они вынудили вышеупомянутые союзы отойти на второй план. Давайте коротко поговорим об их пришествии.

Когда Деметрий был убит, его дела остались в полном беспорядке. Северные варвары побеждали. Фессалия перешла к этолийцам, Керкира была в руках римлян, которые захватили владения Карфагена на Сицилии и управляли всеми греками Запада, кроме незначительного царства Гиерона в Сиракузах. Они захватили даже Сардинию и Корсику и, когда карфагеняне предприняли попытку расширить свои владения в Испании, остановили их (228 до н. э.) у реки Ибер (совр. Эбро). Хотя римляне и извинились перед греками, любому политику стало ясно: на исторической сцене появился новый опасный игрок, которого необходимо встретить во всеоружии, собрав воедино все силы эллинизма.

Мы знаем очень мало о первых годах правления Антигона II Досона, но то, что нам известно, доказывает его понимание важности проблемы. Сын Деметрия, убитого в Кирене (см. главу 13), он был двоюродным братом покойного царя. Сразу приняв регентство, он настолько скрупулезно соблюдал интересы наследника маленького принца Филиппа V, сына Деметрия II, что даже женился на овдовевшей матери Филиппа, правда, честно поставил своих собственных детей ниже Филиппа. Даже в завещании он оставил четкие указания, касающиеся защиты его прав. Все это показывает, как далеко от него были личные амбиции. Насколько мы можем понять, первой заботой Антигона III была победа над этолийцами, но он заключил с ними чрезвычайно выгодное соглашение, согласно которому у них осталось достаточно сил, чтобы они могли соперничать с ахейцами. Кроме того, он не забыл подбить их на продолжение завоеваний на Пелопоннесе. Элида всегда была союзницей этолийцев, но теперь они продвинулись дальше, и Мантинея, новый член Ахейского союза, взбунтовалась. Оставив соперников в состоянии извечной вражды и понимая, что римляне пока не намерены предпринимать наступления, Антигон III смело захватил земли в Карии, вероятно с молчаливого одобрения или по совету родосцев и свободных городов Малой Азии, которые все еще опасались превосходства здесь Египта. Так македонский царь обошел отдаленные форпосты Египта во Фракии и закрепился на побережье, откуда мог напрямую угрожать Египту. Это он сделал, вероятно, для того, чтобы парализовать отсюда источник помощи его противникам в случае наступления на Афины и Пелопоннес — Египет всегда им помогал. У острова Кос, недалеко от этого побережья, его великий тезка Гонат решил последнюю войну с Афинами в свою пользу, разгромив египетский флот (см. главу 13). Мы не знаем, какие средства использовал против Антигона III Досона Эвергет, но в последние годы имел место странный упадок активности этого некогда могущественного завоевателя. Обладая немалыми силами, он, похоже, пребывал в спячке и не делал ничего, кроме разве что выплаты субсидий то одной, то другой воюющей стороне.

Уверенные и мудрые действия Антигона III Досона вскоре восстановили могущество Македонии, и он смог начать кампанию очень близкую его сердцу — покорение Греции, и в первую очередь Ахейского союза. Мы уверены, что он в завершение покорил бы этолийцев и был бы готов дать твердый отпор римлянам. Но как раз в это время, когда он был царем уже два года, возникло самое опасное осложнение, с которым только может столкнуться человек, — гениальный юноша, причем занимающий положение, в котором гений мог развернуться во всю мощь.