Чтение онлайн

Преимущество явно отдавалось богатым. Понятно, что, хотя совет выбирался, его выбирали из людей, которые имели средства и свободное время. Позднее мы узнаем о предложении денег от Аттала для инвестирования, чтобы из процентов платить жалованье. Неизвестный и бедный человек не мог подняться до высоких постов, да и не мог он рассчитывать жить на побочные доходы, которые все греческие политики всегда получали от своих должностей. Нельзя было занимать должность главы союза два года подряд — в крайнем случае через год, как и получилось с Аратом в самый удачный период его жизни. Если тиран того или иного города, из принципа или из страха, отказывался от власти и присоединял свой город к союзу — как Лидиад из Мегалополя или Аристомах из Аргоса, — обычно его из любезности делали главой. Некоторые из этих людей, в первую очередь Лидиад, проводили серьезные реформы, давая беднякам больше влияния в Ахейском союзе, лояльность других представлялась весьма сомнительной.

Во всяком случае, политика Арата состояла по большей части из заговоров и угроз новым тиранам, что заставляло их присоединяться к союзу, а также хитрых дипломатических приемов, направленных на уменьшение влияния этих самых тиранов после вхождения их городов в союз. Он был или законченным эгоистом, или таким ярым консерватором, что не мог терпеть никаких изменений в Ахейском союзе, за исключением его расширения. Но даже здесь есть основания предполагать, что он был против включения в союз Афин, когда представилась такая возможность, поскольку литературная и философская слава города и большое число философских радикалов в нем заставили Арата опасаться афинского влияния. Он знал, что его первый и самый влиятельный противник — Антигон II Гонат — долго не протянет, и Арат просто ждал его смерти, чтобы воспользоваться сменой правителей и расширить союз военной силой. Подъем царя Агиса в Спарте, должно быть, испугал его чрезвычайно. Но Агис мелькнул на политическом небосклоне, как метеор, и, когда Антигон II Гонат умер, Арат сразу образовал союз с этолийцами, чтобы напасть на Македонию в Северной Греции.

Этолийцев нам описали только их враги. По их словам, Этолийский союз был создан только для грабежей и разбоев, собрания его членов проходили в столице союза — Ферме (Термоне), где выбирался командующий для предстоящих походов с жалованьем, составляющим одну треть будущей добычи. Многие города — вплоть до черноморских — присоединились к этому союзу. Но это, равно как и выплата определенного сбора, на самом деле не спасало их от набегов других членов лиги, зато давало возможность пожаловаться правительству и получить компенсацию. Более того, при нападении чужеземной силы члены союза могли обратиться за помощью, которую получали, и это было очень выгодно, потому что этолийцы в это время стали очень сильным военизированным сообществом и держали в напряжении все греческое побережье и острова.

Самым аморальным аспектом этого союза было то, что его члены разделяли с жителями Иллирии, Дардании и другими северными варварами убеждение, что любой член союза имеет право отправляться на войну, когда пожелает, и, если какое-то соседнее государство атаковано, любой этолийский город может присоединиться к атакующим. Члены лиги утверждали, что скорее отберут Этолию у Этолии, чем откажутся от права грабить, когда идет грабеж. Этолийцы организовали свой союз намного раньше Ахейского. К моменту смерти Александра они уже были выдающейся силой в Греции и выступали, как я уже говорил, за полную свободу. Они участвовали в Ламийской войне, сражались с кельтами. Можно сказать, они спасли Грецию. Но если они сделали это в те времена, то впоследствии они Грецию сокрушили. Ведь не кто иной, как этолийцы, ради собственных эгоистичных целей, привели первые римские армии и корабли в Грецию.

Говоря об этих союзах, мистер Фримен сравнивает их с американской федерацией и старой Швейцарской Конфедерацией соответственно. Он показывает, что Ахейский союз и американская федерация похожи, насколько это вообще возможно. Ахейский союз — союз на равных условиях маленьких независимых городов, американская федерация — союз, также на равных условиях, крупных провинций, некогда зависимых от далекой британской короны. Фримен показывает, что, если Ахейский союз теоретически более демократичен, поскольку каждый горожанин мог пойти и проголосовать в конгрессе, на практике он стал аристократическим, поскольку все ключевые посты находились в руках богачей. Хотя глава Ахейского союза назывался командующим, символом его должности была печать, и к нему не обращались, как к президенту Ликийского союза, именуя «достопочтенным». Любопытно определенное сходство с современными премьер-министром и его кабинетом. Этолийский союз, наоборот, может сравниваться со Швейцарской Конфедерацией, состоявшей не из городов, а из кантонов горцев, объединившихся для обороны. Боевое мастерство швейцарцев было достаточным, чтобы обзаводиться подданными или новыми членами союза из немцев и итальянцев, присоединившихся к ним на условиях, часто весьма далеких от равенства.

Мы уделили вопросу состава союзов довольно много времени. Он важен для понимания последующей истории империи Александра Великого, поскольку таким союзам подражали все греческие племена, желавшие защититься от домашних тиранов или чужеземных хозяев. Эпир и Акарнания были первыми, а в Ликии мы находим любопытный, необычный союз, отличающийся от всех греческих союзов и федераций тем, что составляющие его города имели разное количество голосов, зависящее от населения. Самый крупный город имел три голоса, мелкий — один [17] . Так они исправили изъян, существовавший в Ахейском союзе: крупные города, такие как Коринф и Мегалополь, войдя в лигу, имели один голос, как и маленькие ахейские города.

Теперь мы можем кратко рассмотреть дела и положение Деметрия II и определить степень важности его правления (239–229 до н. э.) в истории империи. Как и каждый новый царь Македонии после Филиппа II, он принял пошатнувшееся царство, — бунты, вторжения врагов и предательства, казалось, были везде. Он подвергся натиску жителей Дардании на севере и объединенных сил этолийцев и ахейцев на юге. Сначала он одолел всех. Но когда нападение повторилось, ситуация радикально изменилась. Его союзники из Акарнании были настолько обеспокоены действиями этолийцев, что, отчаявшись получить помощь от Деметрия, обратились за помощью к Риму, восстанавливавшему силы после Первой Пунической войны, завершившейся в 241 г. до н. э. У римлян появился крупный военный флот, и их положение стало намного прочнее. Римский сенат давно стремился быть признанным эллинистическими царствами, которые раньше считали римлян обычными варварами, и все заигрывания со стороны эллинистического мира принимались с большой гордостью и застенчивой чувствительностью. Хотя римляне к этому времени покорили всех греков Италии и Сицилии и в честной борьбе разбили величайшего эллинистического военачальника того времени — Пирра, все же они чувствовали себя далекими от истинного очага цивилизации и желали, чтобы восточные дворы посчитали их достойными дружеских отношений. Усилия римлян, направленные к достижению этой цели, были по меньшей мере забавны. Когда Птолемей II Филадельф через год после изгнания Пирра сделал шаг к ним навстречу, они оказали ему всяческие почести и выделили свободный порт — Путеолы. После окончания Первой Пунической войны римляне пожелали предложить помощь Птолемею Эвергету, прослышав, что он в состоянии войны с Сирией, но война закончилась. Представляется странным вот что: утверждают, что противник Птолемея — Селевк II — предложил римлянам союз, на который они согласились, прислав ответ на греческом языке, при условии, что он освободит от всех обременений народ Илиона (Трои), с которым у римлян имеются древние родственные связи (через Энея. — Ред.). Должно быть, это письмо изрядно позабавило многих! А факт, что его широко обсуждали, доказывает то, что жители Акарнании, обратившись за помощью к римлянам, особо отметили, что являются единственным греческим народом, не присоединившимся к экспедиции Агамемнона и других против Трои (в 1194–1184 гг. до н. э.).

Когда этолийцы, несмотря на предостережение римлян, вторглись в Акарнанию, Деметрий II напустил на них диких иллирийцев, которые разграбили Эпир, нанесли поражение и этолийцам и ахейцам, посеяв страх на всей территории Западной Греции. Мы не знаем, почему эти ужасные разбойники так долго сохраняли спокойствие и как получилось, что они неожиданно появились на исторической сцене в зените сил. К несчастью для них самих, иллирийцы вовремя не остановились, продолжив грабежи и на противоположной, римской стороне — они стали нападать на береговые итальянские поселения и корабли. Тогда Рим показал силу — унизил царицу Тевту, сделал Диррахий, Керкиру и Аполлонию своими союзниками и отправил вежливые посольства этолийцам и ахейцам, чтобы объяснить свои действия и предостеречь против злого умысла в их вмешательстве в чужие дела.

Пока все было хорошо. Ужасное бедствие, угрожавшее Греции, было остановлено, и греческие союзы отнеслись к римским послам со всем возможным почтением. Но туча на западе никуда не делась, и, даже не будучи пророком, можно было предсказать надвигающуюся опасность. Тем временем Деметрий II был так занят северными войнами, что Арат сумел изрядно увеличить свой союз в южной части Греции. Спарта была парализована после смерти Агиса. В 229 г. до н. э. был убит и Деметрий II, его сын Филипп V был еще ребенком, и началась обычная борьба за существование македонского престола. Вроде бы ничто не мешало процветанию греческих союзов. Теперь давайте ненадолго отвлечемся и посмотрим, что происходило в восточной части Леванта, где, как и в Греции, второстепенные государства пытались сдержать грозную силу Египта, обуздать претензии Сирии и остановить бесчинства собственных варваров — галатов.

Мы оставили восточную часть бывшей империи Александра в беспорядке. Птолемей III Эвергет после победоносной кампании в Азии оккупировал Сирию до порта Антиохия, захватил побережье Леванта до Фракии и, чтобы отвлечь внимание своего противника Селевка II, выдвинул и поддержал его младшего брата — Антиоха Гиеракса, — чтобы тот оспорил порядок престолонаследия. После долгой и изнурительной борьбы последний получил корону Малой Азии — его владения были ограничены Лаврскими горами, но для его честолюбивой натуры этого было мало, тем более при поддержке Египта. Он напал на галатов, но потерпел сокрушительное поражение, а его походы настолько растревожили Малую Азию, что мародеры выбрались с указанной им территории и снова начали грабить греческие города, до которых могли добраться.

Тогда (ок. 235 до н. э.) Аттал I, правивший Пергамом с 241 г. до н. э., встретил галатов и разбил их в сражении, что принесло ему такую популярность, что он смог назваться царем и расширить свое влияние за пределы унаследованной им территории. Затем он нанес поражение беспокойному Антиоху III Гиераксу, который был убит во Фракии — возможно, по пути в Македонию. Когда с этим претендентом было покончено, политика Птолемея III Эвергета, направленная на подъем силы Аттала против Сирии, продолжила приносить плоды. Двор Пергама процветал, и через некоторое время Аттал уже контролировал большую часть территории Малой Азии. Во время своего долгого правления этот правитель, как и царь Египта, представлял искусство и культуру эллинизма. Его великая победа над галатами была отпразднована передачей таких роскошных даров разным святилищам, что пергамская школа определенно повлияла на всеобщий вкус. Критики насчитали семнадцать разных типов статуй того времени; самая известная из них — «Умирающий гладиатор», который на самом деле является умирающим галатом. Но недавние открытия Хуманна в Пергаме явили миру великолепный фриз вокруг алтаря Эвмена II в ознаменование этой и последующих побед, и теперь в историю греческого искусства будет вписана новая глава о стиле и характере пергамской школы.