Чтение онлайн

На протяжении всего этого поколения и даже в следующем в Пергаме правил царь Аттал.

Наши знания об этом периоде основаны на трех важных и весьма колоритных жизнеописаниях Плутарха — Агиса, Клеомена и Арата. Но одновременно не следует забывать о восточных царствах, которые как раз вели большую войну — в это время еще был жив старый Антигон. Эта война была поспешно начата Птолемеем III Эвергетом или для спасения жизни его сестры Береники, или чтобы отомстить за ее убийство. Новый сирийский царь Селевк II, совсем еще юный, находился в Малой Азии. Птолемей III первым подошел к устью Оронта, захватил Селевкию, потом Антиохию, всю Сирию, а потом и другие части царства своего соперника. Он даже добрался до Бактрии и привез домой из Персии, Мидии и Сузианы богатейшие сокровища, удивившие даже видавших виды египтян. После этого Птолемея стали называть Эвергетом, благодетелем, тем более что среди добычи оказались некоторые египетские боги [13] . Имей он амбиции Александра, наверняка пожелал бы покорить Восток целиком. Но дела потребовали, чтобы он вернулся на Запад — очевидно, из-за мятежа в Кирене. Кроме того, начались беспорядки в греческих городах Малой Азии, выступавших за наследника Антиоха, судьба которого оказалась с самого начала его карьеры очень тяжелой. Итак, проявив египетское хитроумие и сообразительность, Эвергет выдвинул младшего брата Селевка — Антиоха Гиеракса, и война между братьями ослабила Сирию на долгие годы. И Египет установил свое господство на Востоке. Египет владел значительными территориями юга Малой Азии, греческими городами вплоть до Пропонтиды (Мраморного моря), частью Фракии до македонской границы, всей Палестиной и Сирией, вместе с Селевкией на Оронте.

На какое-то время царство Селевкидов, раздираемое внутренними противоречиями и внешними врагами, утратило свои позиции в империи. Интересно отметить, что Птолемей III Эвергет оставил сатрапом своих восточных завоеваний, Персии и Индии, знаменитого солдата удачи Ксантиппа, который только что вернулся после победоносной кампании против Регула в Африке (разбив римлян в 255 г. до н. э.). Но, несмотря на все награды и почести, между ним и купцами Карфагена воцарилось недоверие.

Естественно, господство Египта должно было вызвать сначала опасение, а потом сопротивление небольших государств, которых это непосредственно касалось. А войны братьев Селевкидов настолько растревожили Малую Азию, что галаты, которые воевали во всех армиях в качестве наемников, снова получили шанс свободно грабить своих соседей. В связи с этими опасностями возвысились Пергам и Родос — они стали настоящими лидерами эллинистического мира. Эти два государства, одно — монархия, другое — республика, начали принимать активное участие в политике и заняли ведущее место в искусстве. О них мы еще поговорим, когда прервем хронологическое изложение фактов и рассмотрим социальную жизнь и культуру этого нелегкого периода.

А пока скажем еще несколько слов о характере и достижениях Эвергета и Египте его времени, поскольку это знаменитое царство и династия, которые он привел на вершину славы и величия, практически рухнули после его смерти из-за некомпетентности и пороков последующих правителей. С Птолемеем III, похоже, ушли все добродетели этой великой династии, кроме, возможно, желания покровительствовать науке. К сожалению, мы не располагаем связным повествованием об этом царе. Все наши знания о его великолепных делах почерпнуты из надписей, которые, по существу, являются лишь помпезными панегириками (ценное признание автора. — Ред.). К тому же они фрагментарны и неполны. В маленьком храме в городе Иена, построенном Эвергетом, имелись надписи о его войнах, которые видели и поняли Росселлини и Шампольон в 1829 г., но после этого они были скрыты или уничтожены вместе с храмом, по крайней мере, сейчас они недоступны для историков. Но остатки других храмов показывают, что Птолемей высоко чтил архитектурные традиции древних египетских царей. В «Волосах Береники» (Вероники) Катулла, переведенной на латынь поэме Каллимаха, поэт прославляет молодую киренскую царицу Беренику, посвятившую свои роскошные волосы богам после благополучного возвращения из военного похода своего мужа, который мстил за смерть своей сестры Береники, царицы Сирии.

Судя по всему, Эвергет первым осуществил план Александра обогнуть Аравию, тем самым открыв ее берега для эллинистической торговли. (Первым это сделал грек Скилак Кариандский. Во главе экспедиции, организованной Дарием I, Скилак в 517 г. до н. э. пересек всю Переднюю Азию и дошел до нижнего течения Кабула. Здесь под его руководством были построены суда, пригодные не только для речного, но и для морского плавания. На них экспедиция Скилака прошла 1500 км до устья Инда, а затем 7500 км вдоль берегов Азии и Аравии и в 514 г. до н. э. достигла вершины Суэцкого залива. — Ред.) Мы располагаем замечательной Адульской надписью, на восточном побережье Африки, недалеко от современного Суакина (ныне в Судане. — Ред.). Ее египетский монах Козьма Индикоплевст видел в V в. н. э. на мраморном троне, воздвигнутом Эвергетом в память о его визите в самом конце правления. К счастью, монах скопировал надпись, в которой содержатся подробные сведения не только о восточных кампаниях царя, но и его исследованиях и экспедициях в Южную Аравию и Эфиопию, где он прокладывал дороги, очищал моря от пиратов и привозил обратно слонов, из которых впоследствии делали боевых. Возможно, южные кампании и путешествия объясняют очевидное безразличие Эвергета к эллинистической политике.

Прогресс науки в то время не может не удивлять. Географические исследования не остались без теории, которая могла систематизировать и объяснить факты. Эратосфен, отец научного изучения Земли, узнав, что в точке летнего солнцестояния солнце не дает тени в Сиене (Асуан), стал отмечать тени в Александрии и в промежуточных местах, замеряя расстояния. Таким образом, он открыл или доказал, что Земля круглая, и подсчитал, что путь от Сиены до Александрии составляет 1/50 часть длины окружности земного шара (поскольку полуденное солнце в Александрии в день летнего солнцестояния отклонялось от зенита на 7°12' —1/50 окружности Земли. — Ред.). Одновременно Аполлоний исследовал свойства части конуса, которые в конце концов привели к чистой науке астрономии и практической науке систематической навигации. А Аристофан Византийский, впоследствии ставший главным библиотекарем, занимался исследованием текста поэм Гомера и основал школу, сторонники которой научили нас понимать литературную историю ранних произведений всех народов.

Египет в это время полностью затмил не только Сирию, но и Македонию, о царе которой — Деметрии — мы почти ничего не знаем. Известно, что он был вовлечен в жестокую борьбу с варварами из Иллирии и Дардании, которые угрожали вторжением Греции. Их бесчинства на побережье Италии были остановлены, как знают все читатели, изучающие римскую историю, активным вмешательством римлян, которые тогда впервые переправили свои вооруженные силы через Адриатику. Северные варвары этого периода были как северные язычники в легендах об Артуре, и первой обязанностью каждого македонского царя после восшествия на престол было укрепить и обеспечить безопасность этой границы его владений. А варвары нападали снова и снова, им помогали отряды завидовавших македонцам ахейцев, спартанцев и этолийцев. Поэтому царь Деметрий потратил свою жизнь на то, чтобы сначала покорить варваров, потом греков, которые уже дошли до Фессалии, но затем поспешно вернуться, чтобы защитить северную границу, где после девяти лет правления он был убит в сражении против дарданов.

Таковы были внешние события его жизни. О характере Деметрия, его внешности и дворе мы не знаем ничего. Я заранее изложил все главные события вплоть до его смерти, чтобы мы теперь могли вернуться немного назад и рассмотреть по жизнеописаниям Плутарха социальные и политические движения в Греции после усиления Ахейского союза. Эти движения начались во времена Антигона II Гоната и продолжались вплоть до поглощения наследников империи Александра римлянами. Но чтобы несколько упорядочить столь сложный предмет, лучше проследить за историей трех главных царств — наследников империи до тех пор, пока второстепенные царства не возвысились настолько, что стали ведущими в эллинистическом мире. Так было с Грецией после середины III в. до н. э., а также с Пергамом и Родосом примерно в это же время.

Надеюсь, читатели этой книги не упустят возможности познакомиться с жизнеописаниями Плутарха и насладиться живописнейшими картинами жизни людей того времени. Самыми колоритными у Плутарха являются первые главы жизнеописания Арата, информацию для которых он, несомненно, почерпнул в некогда хорошо известных мемуарах этого деятеля. Так что вместо суровой истории Фукидида, который с презрением отвергал личные подробности, наследие большинства выдающихся авторитетов теперь включало немело пикантных историй, остроумных высказываний и блестящих военных хитростей. Ход серьезной истории подобные реплики часто делают непонятным. Бывает, что великие народные движения приписываются случайному результату деятельности того или иного человека — люди всегда предпочитают видеть определенные личные мотивы для крупных и не слишком понятных событий, проследить за назреванием которых они не могут. Возможно, мы что-то теряем в понимании политических событий и не до конца осознаем их суть, применив биографический подход к отражению истории. Но при этом мы несравненно больше приобретаем в осмыслении социальных и моральных стадий, в оценке человеческой природы, да и в полноте впечатлений, даже если нарисованная нами красочная картина несколько отличается от реальности.

Арат, как и Пирр, в детстве едва избежал смерти от рук одного из многих тиранов, которые по очереди захватывали власть в Сикионе. Такое очень часто случалось по всей Греции, где любой амбициозный человек, который мог, благодаря убийствам или каким-либо другим способом, стать правителем, рассчитывая на поддержку Антигона II Гоната или Птолемея. Дело было в следующем: эти цари считали, что намного легче иметь дело с греческими городами, когда их представляет один человек, чем с народным собранием. Когда рассматриваемый тиран — его звали Абантид — убил Клейния, отца Арата, и хотел убить ребенка, мальчику удалось сбежать. Он долго скитался в страхе и одиночестве и в конце концов пришел к дому своего дяди, который был женат на сестре тирана. Добрая женщина спрятала его и отправила в Аргос.

Пусть даже в изгнании, Арат вырос среди богатых друзей и, очевидно, сам имел вполне достаточно средств. Было замечено, что он уделял все свое время не обучению философии или искусству стратегии, а атлетике, чтобы соревноваться в пятиборье (бег, прыжки, борьба, кулачный бой, бросание колец) на публичных играх. Такое обучение считалось посредственным, второстепенным. Ведь Арат не был утонченным писателем или оратором, зато был хорош в военном деле. Этому статному, сильному человеку, закаленному занятиями спортом, особенно удавались внезапные ночные нападения и в то же время — тайные уловки уклончивой дипломатии. Интересно то, что, будучи заклятым врагом местных тиранов, он всегда высоко ценил благосклонность великих царей — Птолемея II и Антигона II Гоната и был, по сути, льстецом. Теперь эти суверены признавались имеющими законные, данные свыше права, в то время как тираны-выскочки были своими же согражданами, которых греки, со свойственной им врожденной завистью, не могли терпеть над собой, каким бы справедливым и просвещенным ни было их правление.

Мечтой Арата было освобождение его родного города, где тираны сменяли друг друга, и Плутарх поведал нам, вероятно основываясь на автобиографии героя, волнующий рассказ об успешной авантюре, на которую он пошел, после того как тщетно просил о помощи царей. Сначала шпионы тирана в Аргосе отбросили свои подозрения, видя Арата прожигающим жизнь в веселых пирушках со своими сверстниками. А когда они получили возможность понаблюдать за поющими девушками с гирляндами и букетами цветов, регулярно посещающими его дом, они лишь посмеялись над страхами хозяина-тирана. От такого беспечного юнца не могло исходить никакой опасности. Но слухи о его планах оказались правдивыми. Последовала подготовка осадных лестниц, попытка приручить собак садовника, живущего возле места, где легче всего перебраться через стены Сикиона. Отряд прибыл перед рассветом и установил лестницы, несмотря на тявканье двух маленьких собачек, которые сумели сбежать, когда был схвачен их хозяин. Псы оказались драчливыми и бескомпромиссными. Отряду пришлось залечь, когда вдоль стены проходила ночная стража, а потом закричали петухи, и заговорщики стали опасаться, что на рынок отправятся первые торговцы и покупатели. Но тявканье собачек садовника и вялый ответ им большого сторожевого пса, жившего в одной из башен, посчитали реакцией на колокольчик ночной стражи. В конце концов заговорщикам удалось проникнуть в город и, не прибегая к убийствам, захватить его. Они сожгли дом тирана, а сам он спасся.