Чтение онлайн

На стене — карта. Не официальная, не та, что печатали в столичных типографиях с гербом Империи. Это был рукотворный чертёж на кусках сшитой кожи, испещрённый пометками, стрелками, перечёркнутыми маршрутами.

— Лесные тропы? — спросил Улисс, проводя пальцем по линиям.

— Не только. — Ян ткнул пальцем в переплетение линий. — Тут нарисованы и реки, по которым ты приплыл.

Улисс прищурился:

— Я приплыл по тоннелям.

— По рекам Первых Механиков? — Ян резко обернулся, глаза стали круглыми, как шайбы. — Я думал, за одно упоминание о них грозит…

— Грозит. — Улисс поднёс к лицу Яна перебинтованную руку.

В этот момент сверху донёсся грохот, и в люк свесилась голова Марты.

— Моё сердце как чувствовало, что вы тут! Вылезайте!

Она схватила Яна за ухо и дёрнула вверх.

— Ты решил выболтать чужаку все наши секреты? Сегодня останешься без ужина!

Повернувшись к Улиссу, она ткнула в него пальцем:

— А ты — лучше держаться подальше от наших секретов!

Когда они выбрались наружу, ветер подхватил листья и швырнул через поле, где закатное солнце заливало небо алым. Последние лучи пробивались сквозь гигантские пальцы облаков.

Когда Марта наконец скрылась за поворотом и её гневные крики, смешанные с перепуганным кудахтаньем кур, поутихли, Ян потёр покрасневшее ухо. Но в его глазах не было злости, а скорее привычная покорность судьбе.

— Чёртова баба! — Ян легонько толкнул Улисса под локоть. — Эй! Раз ужина не будет... знаю, где можно подкормиться. — В его глазах мелькнул огонёк, который бывает у мальчишек, затевающих шалость.

Они побрели по тропинке, петляющей между огородов. Порывы воздуха подгоняли их в спины. Впереди, за крепким забором, виднелся дом, в окнах которого светился жёлтый, почти медовый свет, а из трубы валил густой дым, смешиваясь с вечерним туманом.

Из-за угла вдруг выскочила рыжая девчонка! Та самая, что напугала Улисса ночью. Она затормозила прямо перед ними, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами.

— Ян! — она схватила его за рукав. — Ты идешь к нам?

— Ага. Лира, а твоя мама опять пироги с крыжовником напекла?

— С крыжовником... и кое-чем ещё... — прошептала она, прикрыв рот ладошкой, вся изгибаясь в таинственной позе. — Папа сегодня в подвале что-то паял... — Она сделала драматическую паузу, скривила нос и добавила шёпотом: — Пахло... ну ооочень подозрительно!

При этом её лицо скорчилось в такую нелепую гримасу — глаза стали размером с блюдца, брови поползли к волосам, а рот изобразил нечто среднее между удивлением и отвращением — что Улисс не смог сдержать улыбку. Даже Ян, казалось бы, привыкший к её выходкам, фыркнул.

Девочка пустилась скакать вокруг них, как юркий воробей, то и дело оборачиваясь и корча свои смешные рожицы. Казалось, её энергия могла бы осветить всю деревню, если бы удалось её приручить.

Дом Брантов жил по своим законам. Казалось бы, хаос изобретений, но на самом деле — свой, особенный порядок... каждый инструмент висел на отведённом месте, каждая деталь лежала в специально помеченной коробке.

Брант, массивной тенью заслонивший дверной проём, изучал Улисса, как бракованную деталь. Его пальцы, покрытые ожогами и шрамами, нервно постукивали по косяку, словно проверяя его на прочность.

— Шпион? — хрипло повторил он, выплюнув жвачку табака прямо на порог.

Ян покачал головой:

— С реки. Полудохлый.

— Полудохлые самые опасные, — проворчал Брант, но шагнул в сторону, пропуская их внутрь.

Жилище было наполнено странными предметами — не фабричными, не теми, что одобрены догматиками, а какими-то живыми, почти одушевлёнными. На полке над печью стоял автомат для чистки картофеля, собранный из ржавых шестерёнок и проволоки, — он тикал, словно вёл обратный отсчёт до своего побега. У стены дремала прялка с паровым приводом, от которой тянулись медные трубки к закопчённому котлу. В углу кухни стоял «усовершенствованный» самовар, превращённый в сложный агрегат с манометром и регулятором давления. Его медные бока блестели, как у новенького, хотя этому устройству было никак не меньше сорока лет.

Жена Бранта мельтешила между столом и печью, как заводная кукла. Её руки — быстрые, точные — резали хлеб, помешивали варево в котелке, поправляли чепец на голове, и всё это одновременно.

— Садись, — бросила она Улиссу, даже не взглянув.

Дети — рыжий выводок, от липкого карапуза до долговязого подростка — столпились у печи, любопытно разглядывая гостя. Самый старший, парнишка лет четырнадцати, щелкнул каким-то самодельным устройством, и между его пальцами что-то вспыхнуло.

— Не балуйся, — рявкнул Брант, но в его голосе не было злости. — Покажи гостю уважение.

Парень нехотя сунул устройство за пазуху и протянул Улиссу глиняную кружку.

— Пей.

Сидр был мутным, золотисто-ржавого цвета, с плавающими на дне крупинками чего-то, что Улисс решил не рассматривать. Запах ударил в нос — сладковато-горький, с примесью металла.

— Не сдохнешь — значит, не яд, — усмехнулся Брант, усаживаясь напротив.

Улисс сделал глоток.

Горло тут же сжалось, глаза застила слёзная пелена. На языке разлилось что-то, напоминающее смесь уксуса, раскалённого железа и лесных ягод.

— Ну? — Брант прищурился.

— Как... паровозная смазка, — выдавил Улисс.

Хозяин дома внезапно рассмеялся — хрипло, будто изнутри его раздирал кашель.

Жена Бранта наконец повернулась к Улиссу. Её глаза, цвета болотной тины, скользнули по его перебинтованной руке.

— Вы к нам откуда?

— Из города, — осторожно ответил Улисс.

— Из какого? — Она осторожно поставила миску на стол. — Их много.

— Из того, что летает.

В доме вдруг повисла такая тишина, что стало слышно, как трещат полешки. Даже дети замерли.

Брант медленно поднялся, его тень накрыла Улисса целиком.

— Ты... из Небесного Утёса?

Ян нервно кашлянул: