Чтение онлайн

Когда солнце заставили взойти над малой частью Европы, а предприимчивые европейцы медленно притягивали на свою орбиту дискретный, многоцентричный и горизонтальный мир хлопка, они изобрели инструменты и методы, позволившие им мобилизовать землю, труд и рынки, поставив их на службу по-новому и дерзко задуманной империи. Создавая эту обширную сферу военного капитализма, следовавшую правилам, столь отличным от правил в самой Европе, они создали не просто условия для «великого расхождения» и промышленной революции, но и для будущего существенного усиления собственных государств, что, в свою очередь, будет критически важно для создания империи хлопка. К 1780 году Европа в целом и Британия в особенности стали центром мировых сетей хлопка.

Мюль-машина, Ланкашир, 1835 год

Революция началась в таких местах, где ее меньше всего можно было ожидать: например, в тихой долине среди холмов, окружающих Манчестер.

Сегодня фабрика Quarry Bank Mill, находящаяся на расстоянии небольшой автобусной поездки от шумного городского международного аэропорта, привлекает туристов в равной мере как своими ухоженными садами, так и промышленной историей. Посетители прогуливаются по берегам реки Боллин, чьи воды за тысячелетие проточили в окружающих полях долину глубиной порядка ста футов.

Двести лет назад эта река вдохновила одного британского торговца на один из самых важных экспериментов в истории человечества. В 1784 году Сэмюэл Грег собрал вместе на ее берегу, составив таким образом небольшую фабрику, несколько прядильных машин нового образца, так называемых ватермашин – многоверетенных рам с водяным приводом, группу детей-сирот, надомных работников из близлежащих деревень и запас карибского хлопка. Вместо той энергии, которую прядильщики использовали в течение сотен лет – энергии человека – Грег запустил свои прядильные машины, используя вес падающей воды. Фабрика Грега, несмотря на свои скромные размеры, отличалась от всего, что существовало в мире до этого. К 1784 году здесь и на нескольких речных берегах неподалеку машины, приводимые в действие неодушевленной энергией, впервые в истории человечества производили пряжу. Грег и современные ему производители после десятилетий тщетных попыток внезапно повысили производительность одной из старейших отраслей человеческой деятельности, положив начало не имевшему аналогов в истории великому перемещению машин и людей.

Предприятие Сэмюэла Грега было сугубо местным событием. Грег родился в 1758 году в Белфасте, но вырос в Манчестере и переехал в близлежащий Стайел после того, как осознал, какая мощь таится в его неторопливой реке. Его работники приходили из долин, с холмов и из приютов Чешира и близлежащего Ланкашира. Даже его машины были недавно изобретены в окрестных городах. Так же как Кремниевая долина сыграла роль инкубатора компьютерной революции конца двадцатого века, идиллические холмы вокруг Манчестера стали в конце XVIII века инкубатором ведущей технологии того времени – изготовления хлопчатобумажного текстиля. Сельская местность, огибавшая Манчестер дугой примерно в тридцать пять миль, наполнилась фабриками, при этом мелкие городки выросли в города, а десятки тысяч людей переместились с ферм на фабричное производство.

Однако это событие, на первый взгляд местного и даже провинциального масштаба, не могло бы произойти в отсутствие идей, материалов и рынков, возникших в результате преобразования мира хлопка в ходе предшествующих трех веков. Фабрика Грега была частью охвативших весь мир сетей – и в конечном итоге послужила импульсом к изменениям во всем мире, гораздо более масштабным, чем Грег мог себе представить. Необходимый для производства материал Грегу поставляли его родственники из Ливерпуля, занимавшиеся торговлей, которые, в свою очередь, покупали его с кораблей, прибывавших из таких мест, как Ямайка и Бразилия. Сама по себе идея хлопковых тканей и технологий их отделки, как мы знаем, пришла из Азии, в частности из Индии, и желание Грега их производить в значительной степени было мотивировано его надеждой вытеснить продукцию индийских прядильщиков и ткачей с отечественного, а также и с международного рынка. И, что не менее важно, существенная часть производства Грега покинула Соединенное Королевство, переместившись в другие места, – подогревая торговлю рабами на западном побережье Африки, одевая собственных рабов Грега на острове Доминика и обслуживая потребителей в континентальной Европе. Сэмюэл Грег смог опереться на все эти сети главным образом благодаря тому, что долгое время британские торговцы занимали в них господствующее положение.

Изменения в мировой пространственной организации хлопководов, производителей и потребителей хлопка, 2000 год до н. э. – 1860 год н. э.

Фаза I: Несколько полюсов, связи отсутствуют.

Фаза II: После 1600 года сети все больше концентрировались в Европе, но производство оставалось рассредоточенным.

Фаза I II: После промышленной революции производственные сети сосредоточились в Европе, многоцентричная отрасль стала однополярной

Несмотря на существенный вклад Грега и его коллег, сделанный в период расцвета промышленной революции с 1780 по 1815 год, промышленность все еще не могла приблизиться к объемам и качеству производства прядильщиков и ткачей из Азии, Латинской Америки и Африки. И все же их фабрики заключали в себе будущее. Их машины, приводимые в движение водой (а вскоре и паром) и обслуживаемые наемными рабочими, созданные неустанным новаторством благодаря серьезному накоплению капитала и активному поощрению со стороны государства нового типа, казались волшебными и стали центральной опорой империи хлопка. Эта маленькая искра привела в движение процесс, в результате которого Англия заняла господствующее положение в многосторонней мировой экономике, сделав своей одну из важнейших отраслей человеческой деятельности. Эта маленькая искра вызвала к жизни промышленный капитализм, который распростер свои крылья на весь земной шар. Эта маленькая искра породила тот мир, который знаком большинству из нас.

Сэмюэл Грег играл важную роль в этой истории: он и его современники формировали будущее. Но при этом, как и большинство успешных революционеров, они опирались на прошлое: на сети, созданные британскими торговцами, плантаторами и государством в ходе двух предыдущих веков. Иными словами, они смогли обуздать энергию воды лишь благодаря той энергии, которую обуздал военный капитализм. Рабство, колониальное господство, военизированная торговля и экспроприация земель подготовили плодородную почву, из которой появились ростки нового капитализма. Гений Грега заключался в осознании того, что готовые к риску английские капиталисты с помощью этого материального и институционального наследия могли создать невиданное богатство и власть, опершись на мир производства, который до этого момента не считался средой, подобающей джентльмену.

«Земля высоких труб»: промышленная революция в Соединенном Королевстве, 1780–1815 годы

Дело Грега глубоко уходило корнями в военный капитализм с его насильственным присвоением территорий и рабской рабочей силы и с его опорой на имперское государство в получении новых технологий и новых рынков. Он вложил свою часть семейного состояния в Хиллсборо Эстейт – прибыльную сахарную плантацию на острове Доминика в Карибском море, где держал сотни африканских рабов до окончательной отмены рабства на британских территориях в 1834 году. Дяди Грега, Роберт и Натаниэл Хайд, которые воспитывали его с девяти лет и вложили солидную долю необходимого капитала в строительство Quarry Bank Mill, были также текстильными промышленниками, владельцами плантаций на западе Индии и торговцами. Жена Грега, Ханна Лайтбоди, родилась в семье работорговцев, а семья ее сестры перешла от работорговли к экспорту тканей в Африку [127] .

Большинство коллег Грега по производству хлопка происходили из значительно менее процветающего окружения и не имели плантаций в Карибском море с трудившимися на них рабами. Они скопили лишь скромный капитал, но их богатством был дух экспериментаторства, техническая одаренность, а кроме этого – жажда огромных прибылей, которых можно было добиться в производстве. Но даже они получали необходимый им материал – хлопок – благодаря рабскому труду. Даже они работали на те рынки, которые вначале открылись благодаря торговле индийскими хлопковыми тканями – тканями, которые не допускались на многие европейские рынки из соображений защиты неконкурентоспособных европейских производителей. Даже они опирались на индийские технологии, захваченные путем имперской экспансии Британии на этом континенте. Многие, более того, опирались на капитал, накопленный в результате атлантической торговли, и поставляли продукцию на атлантические рынки – особенно в Африку и Америку, два региона, чья экономика существовала почти исключительно за счет рабского труда. Военный капитализм представил им, кроме того, массу возможностей научиться – умению организовать дальнюю торговлю, управлению отечественными отраслями экономики или же механизмам перемещения капитала для целей заокеанской торговли, которые легли в основу развития отечественных финансовых инструментов. Даже современный учет расходов на оплату труда зародился в мире рабских плантаций и затем мигрировал в современную промышленность. А стимулы и способность британских предпринимателей радикально перевоплощать производство хлопковых тканей находились под защитой могущественного имперского государства, которое в свою очередь было продуктом военного капитализма [128] .

Внедрение военного капитализма у себя дома: Ханна Лайтбоди, жена Сэмюэла Грега, родившаяся в семье ливерпульских торговцев

Важнее всего было то, что это наследие позволило британским торговцам ко второй половине XVIII века занять определяющие позиции во многих ключевых узлах мировой хлопковой отрасли – даже притом, что британские рабочие производили всего лишь малую толику суммарного мирового выпуска, а фермеры вовсе не выращивали хлопчатника. Господство англичан в этих мировых сетях, как мы увидим, сыграло важнейшую роль в их способности преобразовать производство и стать неожиданным источником промышленной революции, которую привел в движение хлопок. Будучи не менее революционным, промышленный капитализм произошел от военного капитализма, великого новшества прошлых веков [129] .

Сэмюэл Грег и подобные ему новаторы знали, что всемирный охват и могущество Британской империи давало им колоссальное преимущество над торговцами и ремесленниками из Франкфурта, Калькутты или Рио-де-Жанейро. Начав свой путь торговцем, работавшим на своих дядей, Грег уже организовал крупную сеть надомных хлопковых прядильщиков и ткачей в деревнях Ланкашира и Чешира перед тем, как инвестировать в свои новые машины. Кроме прибылей и рабочей силы, обеспечиваемых его надомными сетями, Грегу был легко доступен обильный капитал из состояния его жены. Семья Рэтбоунов, которой предстояло стать одним из главных игроков хлопковой торговли XIX века, также была готова поставлять хлопок-сырец Грегу в 1780 году.