Чтение онлайн

Водяное колесо для прядения рами, Китай, 1313 год

Использование новых технологий, подчинение рабочей силы без ее порабощения и поиск новых способов организации производства – все это вначале возникло на хлопковых фабриках, и в результате когда-то скромная отрасль, рассеянная вдоль рек Ланкашира и соседнего Чешира, росла колоссальными темпами, – примерно во время сооружения Грегом его первой фабрики в 1784 году расцветали новые фабрики, и в последующие десятилетия существующие фабрики расширялись, иногда весьма существенно. У самого Грега в 1833 году работали 2084 человека на пяти фабриках, а количество веретен на его Quarry Bank Mill выросло вчетверо и составило 10 846 штук. Производитель хлопка Роберт Пил в 1795 году похожим образом расширил производство до двадцати трех различных фабрик, которыми он владел и управлял. В других случаях новые фабриканты входили в отрасль, часто будучи людьми с небольшим капиталом, но с подходящими связями.

Когда ирландский торговец Уильям Эмерсон захотел помочь своему родственнику запустить прядильную фабрику, он обратился с просьбой к своим деловым партнерам МакКоннелу и Кеннеди в Манчестере, сообщая им в письме о том, «что мой родственник имеет желание получить знание кардования и прядения, и для этой цели я хотел бы направить его к вам на срок в шесть месяцев и заплатить вам любую разумную сумму за его обучение, поэтому прошу вас любезно сообщить мне, будет ли вам удобно обучить его в вашем собственном доме или где-либо еще, и на каких условиях» [151] .

С ростом числа фабрик многие из них оставались мелкими, а их владельцы часто не были богаты по меркам ливерпульских банкиров, сомерсетских землевладельцев или лондонских банкиров. В 1812 году 70 % всех фирм имели менее десяти тысяч веретен и оценивались менее чем в 2000 фунтов стерл. Предприниматели, приходившие в отрасль, происходили из самой разной среды. Многие из них были торговцами-производителями, другие – производителями в других отраслях, а некоторые начинали зажиточными фермерами или даже учениками с выдающимися способностями к механике. Это были, безусловно, примеры необыкновенной социальной мобильности, такие как Элкана Армитедж, начавший работу на хлопковой фабрике в возрасте восьми лет помощником прядильщика, а пятьдесят девять лет спустя владел собственными фабриками, на которых трудились 1650 работников [152] .

Другие, однако, начинали с более солидными ресурсами, как, например, Сэмюэл Олдноу, родившийся в 1756 году в Андертоне, графство Ланкашир. Его отцу уже принадлежало успешное предприятие по производству муслина, где работали исключительно на ручных станках. После безвременной кончины отца Олдноу поступил учеником к своему дяде, торговцу тканями, а затем, в 1781 году, вернулся в родной город, чтобы восстановить семейный бизнес производства муслинов. Время для этого было самое подходящее. Благодаря внедрению мюль-машины в 1779 году появилось невиданное ранее количество массово выпускаемой высококачественной пряжи, что позволило Олдноу выйти на тот рынок, где раньше господствовали индийские производители. Заключив партнерство с двумя лондонскими фирмами, Олдноу также обеспечил себе выход на британский и зарубежный рынки. Как написал Олдноу в черновике письма 1783 года, «Перспективы сейчас благоприятны». К 1786 году он был самым успешным производителем муслина в Британии. Олдноу продолжал строить фабрики и расширять свои предприятия, в некоторый момент имея под своим контролем двадцать девять фабрик. К 1790 году он организовал прядильное направление, построив в Стокпорте фабрику на паровых двигателях; к 1793 году начала работу еще более крупная прядильная фабрика в Меллоре, расположенная в шестиэтажном здании [153] .

В 1780-е и 1790-е годы производство хлопка, даже в небольшом масштабе, было поразительно прибыльным делом. Фирма Cardwell & Birle имела средний годовой доход на свой капитал 13,1 %, N. Dugdale – 24,8 %, а McConnel & Kennedy – 16 %. Такие прибыли позволяли им расширяться, не прибегая в значительной степени к формальным рынкам капитала. «Излюбленным источником [капитала для целей расширения] была нераспределенная прибыль». И все же такой капитал часто пополнялся за счет торговцев, инвестировавших в фабрики, которыми они не управляли самостоятельно и, что еще важнее, за счет займов, выдававшихся лондонскими и ливерпульскими торговцами фирмам для покупки хлопка-сырца и продажи пряжи и ткани. Этот дополнительный оборотный капитал имел решающее значение: тогда как в 1834 году инвестиции в фиксированный капитал фабрик и оборудования в британской хлопковой отрасли мог достигнуть 14,8 млн фунтов стерл., оборотный капитал, вложенный в хлопок-сырец и зарплаты, равнялся 7,4 млн фунтов стерл. – очень существенная доля. Доступ к такому капиталу часто опирался на личные связи, и по мере роста необходимости обеспечивать существенные объемы оборотного капитала людям, не принадлежавшим к среднему классу, становилось все труднее вступить в ряды хлопковых капиталистов. В свою очередь, высокие прибыли от производства делали его все более привлекательной областью для новых инвестиций [154] .

Одним из примеров быстрого роста хлопковых фабрик были манчестерские производители хлопка McConnel & Kennedy. Они основали свое партнерство в 1791 году, специализируясь на производстве прядильных машин – бизнесе, который естественным образом возник у производителя станков Джеймса Макконнела. Однажды Макконнел сделал две мюль-машины, за которые клиент не смог расплатиться, и, поскольку это показалось Макконнелу плохим знаком, он начал пользоваться ими самостоятельно. Его партнер Джон Кеннеди и два других инвестора расширили как производство машин, так и прядение, вложив общий капитал в размере 500 фунтов стерл. – чрезвычайно скромную сумму. Назвавшись «производителями машин и прядильщиками», они быстро расширяли свои фабрики, специализируясь на пряже очень высокого качества. В 1797 году они управляли 7464 веретенами; к 1810 году их количество выросло до 78 972, а число их работников увеличилось с 312 в 1802 году до 1020 в 1816 году. Как и другие, они финансировали это расширение из нераспределенной прибыли, которая в среднем за период с 1799 по 1804 год составляла 26,5 % в год [155] .

За счет своего роста хлопковое производство вскоре стало центром британской экономики. В 1770 году на производство хлопка приходилось всего 2,6 % добавленной стоимости в экономике в целом. К 1801 году этот показатель уже был равен 17 %, а к 1831 году – 22,4 %. Для сравнения, доля производства железа составляла 6,7 %, угля 7 %, шерсти – 14,1 %. В Британии уже в 1795 году 340 000 человек работали в прядильной отрасли. К 1830 году один из шести британских рабочих был занят в производстве хлопка. В то же время сама отрасль сконцентрировалась в малой части Британских островов: в Ланкашире. 70 % всех британских работников хлопковой отрасли в конечном итоге работали там, а 80,3 % всех владельцев хлопковых фабрик происходили из этого графства [156] .

Этот всплеск в развитии хлопкового производства не угас. Как мы увидим, в результате подъема хлопковой отрасли стало возможно возникновение других отраслей: сеть железных дорог, производство железа, а позже, в XIX веке, новый набор отраслей, что представляло собой вторую промышленную революцию. Однако хлопок был в авангарде. Как сказал историк Фернан Бродель, промышленная революция в производстве хлопка повлияла на «всю национальную экономику» [157] . И все же еще в середине XIX века промышленная революция, если судить по численным показателям, заключалась в развитии хлопкового производства.

Взлет объемов экспорта: рост британского экспорта хлопковых товаров, 1697–1807 годы

Впечатляющий взлет британской хлопковой отрасли позволил британским капиталистам – вместе с британским государством – воспользоваться плодами военного капитализма в еще большей мере. После снижения производственных издержек, которое произошло в результате беспрецедентной производительности их новых машин и новой организации производства, где использовался труд наемных работников на крупных фабриках, британские производители, как и ожидалось, проторили себе путь к новым рынкам. Внутренний рынок вырос, поскольку хлопок подешевел, а хлопковые ткани становились все более модными, так как их меняющаяся отделка играла все более важную роль в самопрезентации потребителей среднего класса [158] .

Британские производители хлопка решительно перешли также к важнейшему экспортному рынку. К 1780-м годам они начали продавать свои товары на рынках, которые британские торговцы раньше обслуживали продажей индийских тканей. Тонкие муслины, гордость Бенгалии, «с которыми ничто не могло сравниться в течение нескольких тысяч лет», отныне делались в Соединенном Королевстве. Это обстоятельство было явно решающим, так как британский рынок с его 8,66 млн человек был весьма небольшим, а располагаемый доход на душу населения рос скромными темпами. В течение XVIII века экспорт хлопка из Британии вырос в двести раз – при этом 94 % от этого роста пришлись на два десятилетия после 1780 года, когда экспорт вырос более чем в шестнадцать раз по сравнению со своим объемом в 1780 году 355 060 фунтов стерл. до 5 854 057 в 1800 году.

К последним годам XVIII века 61,3 % всей хлопковой ткани, производимой на Британских островах, экспортировалось. После 1815 года, благодаря этому экспорту, Англия по сути «уничтожила всех соперников не-европейского мира» в мировой торговле хлопковой пряжей и тканью [159] .

Таким образом, настоящий бум британской хлопковой отрасли был экспортным бумом. К 1800 году хлопковые ткани британского производства стали важным элементом мировых рынков – и в то же время тысячи прядильщиков и ткачей на недавно выстроенных фабриках по всей английской сельской местности, не говоря уже о сотнях фабрикантов, торговцев и моряков, стали зависеть от этих зарубежных рынков. Как с изумлением заметил в 1835 году Эдвард Бейнс, экспорт хлопка «на сегодняшний день… в три раза превышает экспорт шерсти, за столь краткое время опередив и оставив далеко позади производство, процветавшее в Англии веками и которое тогда все писавшие о торговле авторы справедливо считали великим источником коммерческого богатства для страны». Действительно, эта рекордная торговля хлопком повлияла на всю британскую экономику: 56 % всего дополнительного экспорта Британии с 1784–1786 по 1804–1806 годы составлял хлопок [160] .