Чтение онлайн

– Да отпусти ты меня, большой дуралей!

Я неохотно подчинился, расцеловав ее в обе щеки. Дама шлепнула меня по заднице, как непослушного ребенка.

– Отцепись от меня! Слишком я стара, чтобы меня таскали на руках!

– Да не родился еще тот мужчина, который смог бы справиться с тобой, сестра, – усмехнулся я.

– Нет, ну каков нахал – так разговаривать с бывшей служительницей церкви!

Феба наблюдала за нами, приподняв бровь.

– Это твоя подруга, правильно я понимаю?

– Феба а Дуннсар, – объявил я, задыхаясь от радости, – это сестра Фионна, Белый кролик. Героиня Бах-Шиде. Она убила столько холоднокровок – больше, чем дней, когда я не мылся.

– Целых три вампира? Звучит впечатляюще.

Я усмехнулся, но был слишком счастлив снова увидеть Фионну, чтобы отвечать колкостью на колкость. Пожилая дама со стуком поставила на стол три новые кружки, сломала воск на бутылке и налила нам всем по большой порции темной, дурно пахнущей жидкости. Подняв свою кружку, она посмотрела мне в глаза.

– За тех, кто сражался, – провозгласила она. – И за тех, кто пал.

– И за тех, кто прошел через сущий ад, – ответил я.

Мы чокнулись. Хотя Фионне наверняка было уже под пятьдесят, она не отставала от меня и, допив, со стуком поставила пустую чашку на стол.

– Семеро мучеников, – кашлянул я. – Вкус Смоли со временем нисколько не улучшился.

– Я сама варю его на заднем дворе. Этот вкус напоминает мне о доме. О лучших временах, – улыбнулась Фионна, присаживаясь рядом со мной. – Мы все знавали лучшие времена, шевалье.

– Чушь собачья. Ты так же прекрасна, как и в ночь, когда мы встретились.

– А ты, как всегда, полон дерьма, – рассмеялась она. – Время нас всех съедает заживо.

– Белый кролик никогда не умрет, – заявил я, подливая в ее бокал вонючего напитка. – Ты будешь жить долго, подружка! Увидишь, как твои сиськи отвиснут до колен.

– Ха! Заставь меня снять дублет и увидишь, что они уже отвисли до пальцев ног.

Феба чуть не поперхнулась.

– Ты же сказал, что она монахиня?

Пожилая дама оглядела закатную плясунью, отметив золотистый блеск ее глаз.

– Я была сестрой-фехтовальщицей, горянка. Когда была глупой юницей. Преданной Богу, Деве-Матери и Мученикам. Но когда я молилась… – тут она коснулась своего старого клинка, – я молилась вот этим.

– Дама Фионна – одна из лучших мечниц, – сказал я. – Во время оссийских кампаний она научила меня нескольким трюкам. И спасла мне жизнь, когда я еще только становился на ноги.

– И в итоге ты добился своего, милый Габби, – сказала она, похлопав меня по колену.

– Милый Габби? – фыркнула Феба.

– Да, так я его называла, – усмехнулась Фионна. – До того, как его начали величать Черным Львом. Маленький Габби де Леон. Он был полон отваги и уксуса. Хмурился так, словно его каждое утро пинали по яйцам. И кричал! Дева-Матерь, как много было крика…

– Это было, когда ты служил Девятимечной? – спросила Феба.

– Мой первый поход. – Я кивнул. – Император Александр приказал войскам отбить северный Оссвей, после того как Толев и его выводок захватили побережье. Мы с доброй сестрой сражались бок о бок в течение всего того года. – Я улыбнулся, и сердце наполнилось сладкой ностальгией.

Мысленно я вернулся в Бах-Шиде. Двинулся дальше, к Дун-Крэгу, Сэт-тунну. До самого Трюрбале.

Менестрели ускорились, народ зааплодировал, но лицо Фионны внезапно помрачнело. На нас двоих упала тень, несмотря на музыку, танцы и смех вокруг. Глаза старой дамы затуманились, и она, без сомнения, мысленно проходила по тем же улицам, что и я. Эти ужасные клетки, эти несчастные люди. Я наполнил ее кружку до краев.

– И на этом все закончилось, – вздохнула она.

Феба переводила взгляд с меня на нее и обратно.

– Тебя ранили или…

– Ранили, но не плоть, горянка, – ответила Фионна, снова наполняя мою кружку. – Но после того, что я увидела в Трюрбале, Бог во мне просто… испарился. Юный Габби и его собратья по ордену двинулись навстречу славе, а я тихо распрощалась со всем и всеми. Повесила свой меч на стену. Познакомилась с милым нордлундцем, который предпочитал разливать напитки, а не разбивать черепа, и трахаться по утрам, а не ходить на мессу. Никогда не оглядывалась. Тоже неплохо.

Фионна опустила глаза, и ее голос стал едва слышным:

– Слышал о Дун-Мэргенне? – приглушенно спросила она.

– Только то, что он пал, – ответил я.

– Дивоки захватили его несколько месяцев назад. Черносерд и его сестра.

– Но как? Мэргенн был самой могущественной крепостью к западу от Августина.

– До нас доходят только слухи. – Фи пожала плечами. – Да то, что болтают беженцы. А они утверждают, что Дивоки разрушили стены издалека, находясь за пределами досягаемости пушек Ниам. Одни говорят, что это была артиллерия, другие шепчут про колдовство. Они потопили флот леди Кейтлин в Волчьем заливе. Зарубили леди Уну на крепостных стенах. Леди Рейн погибла, защищая усыпальницу. Все три дочери Девятимечной погибли.

Я вздохнул, вспомнив девушек, с которыми познакомился при дворе Ниам. Маленькая Кэт со свирепой улыбкой и Уна с острым, как бритва, языком. А Рейн… боже, она была совсем крошкой…

– А Ниам? – тихо спросил я.

– Говорят, она храбро сражалась. Даже после того, как пали ее дочери. Но когда стало ясно, что город обречен, отправила к Дивоку парламентеров. Черносерд принял ее капитуляцию, а затем бросил ее на растерзание своим порченым. Выпил ее досуха, ублюдок, а потом скормил останки своим шавкам.

– Благая Дева-Матерь… – прошептал я.

– Заключи ее в свои объятия, – продолжила Фионна, сотворив знак колеса.

Я был убит горем и напуган этой новостью. Ниам а Мэргенн была блестящим генералом, ветераном дюжины кампаний как против живых, так и против нежити. А тут… Никита разрушил ее столицу, а Киара столкнулась с Душегубицами и выжила – это была какая-то новая тьма, порожденная Неистовыми.

Какая-то злая магия, о которой я не имел никакого представления. И Диор оказалась в лапах Матери-Волчицы и теперь направлялась прямиком в объятия Черносерда.