Чтение онлайн

Лаклан снова перевел взгляд на Тибо, его голос был мягок, как летний ветерок.

– Если только у тебя не хватит смелости снять с него кандалы?

Мордоворот еще мгновение смотрел на него, затем пробормотал что-то и отвернулся. Я благодарно кивнул Лаклану, но он полностью проигнорировал меня, продолжая гладить Саблю. Я знал, что он бросился на защиту не ради меня, а ради принципов, которые я в нем воспитал. Он был хорошим человеком, мой бывший ученик, пускай сейчас мы стояли по разные стороны баррикад. Пускай он вырос в полных грязи и крови ямах.

Я знал, что скоро мне снова заткнут рот, и поэтому повернулся к Ксавьеру. Рядом со старым угодником в ножнах лежала Пьющая Пепел, мою посеребренную даму припорошило снегом. Ксавьер смазывал маслом свой меч – на удивление умело, учитывая, что теперь у него была только одна рука. Ястреб-мышелов Сталь сидела у него на плече и чистила перья острым черным клювом.

– Этот путь приведет нас в Лес Скорби, Ксавьер.

Он взглянул на меня, на покрытое шрамами лицо легла глубокая тень.

– И что?

– А то. Кто-нибудь из вас в последнее время проезжал через Фа’дэну? – Я посмотрел на Лаклана, затем на Робина. – В диких местах этой империи царит тьма, разве вы этого не видите?

– Ну слышал я какие-то сказки, – ответил Ксавьер. – Но Бофор, где тебя ждет корабль, находится на востоке.

– А я вам говорю, что в этом лесу не все гладко. Нам пришлось сразиться с оленем, который выглядел так, словно родился в преисподней. А от того дерьма, которое я увидел в северных пустошах, у тебя волосы на затылке встали бы дыбом.

– Все это сказки для детей, – усмехнулась Валия, сердито глядя поверх пламени. – Мы верные слуги Господа Всевышнего. Мы не боимся тьмы, еретик. Она боится нас.

Я проигнорировал женщину, стиснув зубы, потому что ее запах заставлял меня трепетать, как осенний лист.

– Поверь мне, Ксавьер. Мы сдохнем, если пойдем через Фа’дэну.

– На твоем месте, герой, – пробормотал Робин, настраивая свою арфу, – я бы заткнулся, пока тебя кто-нибудь другой не заткнул.

– Но ты не я, парень, – прорычал я, гнев и жажда взяли надо мной верх. – Я – Черный Лев Лорсона. Победитель битвы при Близнецах. Меч этого гребаного Королевства. Скольких детей назвали в твою честь?

– Габриэль, – прорычал Лаклан. – Закрой тему.

– Разве я этому тебя учил, Лаки? Я учил тебя думать головой.

– Ты также учил меня сражаться с честью, – огрызнулся он. – Говорил, что лучше умереть как человек, чем жить как чудовище. Но, по-моему, нельзя назвать человеком чести того, кто убил невинных в том соборе. – Он покачал головой, наконец соизволив взглянуть на меня. – Великий Спаситель, Габриэль, ты был лучшим из нас. Мало того, что ты нарушил свои клятвы, поддавшись на уговоры своей шлюхи. Но как, во имя всего святого, ты мог допустить, чтобы все закончилось вот так?

– Если ты еще раз плохо отзовешься о моей жене, Лаклан, я, сука, сломаю тебе…

– Посмотри на себя! – воскликнул он. – Тобой владеет жажда, Габи! Sangire! Это и слепой бы увидел! Ты не можешь даже взглянуть на сестру, опасаясь ее запаха, что витает в воздухе! Твоя ведьма на это тебя поймала? Подчинила своей воле, пообещав свою черную кровь?

– Диор не ведьма, ты, тупой ублюдок! – Я с рычанием вырывался из своих оков. – Эта девушка – настоящее живое чудо! Она может положить конец мертводню, Лаклан! В ней течет кровь…

– Хватит!

Крик сестры Валии эхом разнесся вокруг костра, пока она тыкала в него пальцем, закованным в железо.

– Я не допущу распространения ереси среди этого святого общества! Заткните его немедленно!

Ее головорезы набросились на меня, ударили по зубам и хорошенько отпинали за то, что я создал проблему. Задумчиво нахмурившись, Ксавьер вернулся к смазыванию меча. Лаклан сидел, мрачно посматривая на пламя, и избегал встречаться со мной взглядом. Робин уставился на мое горло, словно нацелился кинжалом, затем снова взял арфу и принялся наигрывать тихие гимны в сгущающейся темноте. И я поймал себя на том, что смотрю в небо. Надеюсь, этот ублюдок там, наверху, знает, что, черт возьми, делает.

Мне хотелось поговорить со своими братьями, рассказать правду обо всем, что я сделал и почему. Но Валия заставила меня замолчать, заткнув рот кляпом, и его снимали совсем ненадолго, когда этот придурок Тибо позволял мне поесть или покурить. Так прошло еще два дня. Мы все больше углублялись в Фа’дэну, ложились спать в сумерках. Во рту у меня торчал проклятый кляп, слова застревали в горле, а красная нить между мной и Диор становилась все тоньше.

На следующую ночь пропал первый человек.

Это был нордлундец по имени Леандро, он нес ночную стражу. К тому времени мы пробрались в самое сердце Фа’дэны, густые кроны деревьев, заросшие грибами, почти не пропускали дневной свет. Нас разбудили в предрассветной мгле. Сменщик Леандро – громила по имени Эмилио – проснулся и обнаружил, что парень пропал. Мы подумали, что он, возможно, отошел справить нужду и заблудился в темноте. Но, осмотрев окрестности, не нашли никаких следов.

– Семеро мучеников, посмотрите-ка на это…

Это произнес Карлос. В отряде было два звероподобных брата, Луис и Карлос, оба туповатые, но Карлос – тупее. Он обыскивал вещи Леандро, как будто парень мог спрятаться в своем гребаном рюкзаке или что-то в этом роде. Он показал находку Луису.

Это была фигурка человека, грубо собранная из веток. На ней болталась полоска красной ткани, похожая на плащ инквизитора, а горло обвивала прядь темных волос.

Луис нахмурил брови.

– Это… – прошептал он.

– Колдовство, – выплюнул Тибо, оглядывая лес вокруг.

Карлос швырнул фигурку в огонь, сотворив знак колеса. Валия приказала начать поиски, но несмотря на то, что Ксавьер и Сабля шли по запаху, никаких следов Леандро они не обнаружили, и через час инквизиторша приказала нам двигаться дальше. Члены отряда взвалили на плечи свои рюкзаки, бросив вещи пропавшего парня, словно боясь прикоснуться к ним. Я был ошеломлен, но говорить все равно не мог, разве что только глазами, глядя на угодников и качая головой. Но, чтобы напугать людей, которые всю свою жизнь сражались с обитателями тьмы, и заставить их прислушаться, нужно нечто большее, чем чучело из веток, нечто большее, чем предупреждение кровожадного предателя-убийцы.

Двумя ночами позже пропало еще двое.

Это случилось во время ужина, когда горел огонь, а юный Араш Са-Пашин пел так же сладко, как и певчая птица, в честь которой его прозвали. Только когда подали еду, повар – здоровенная туша с торчащими вперед зубами по имени Филипп – заметил, что осталось еще две тарелки.

– Где Жан-Люк? И Луис?

Карлос поднялся на ноги, оглядывая костер.

– Брат? – крикнул он.

Остальные мужчины стояли, считая друг друга по головам и пытаясь определить, все ли на месте. Но, как и в случае с Леандро, парни исчезли, словно призраки.