Чтение онлайн

Магнус и Райан. Их матери Эйдан не помнит. Она умерла в родах, но подарила герцогу сразу двоих сыновей. Двух неугомонных мальчишек, не знающих страха. Уже в пятнадцать они самостоятельно устраивали набеги на соседей и всегда возвращались с богатыми трофеями. Даже Герлойд восхищался младшими братьями, хотя они частенько разбивали друг другу носы. Райана смертельно ранил на охоте медведь. А Магнус с отрядом ушёл к Северному морю и пропал. Семь лет молчали холодные ветра, и только в прошлом году странник принёс меч Магнуса и шкуру белого саблезубого медведя. «Мир не знал ещё таких могучих воинов, как Магнус», - сказал чужак и отдал последние дары сына отцу.

– Мои сыновья пришли в этом мир в один день, и раздели одну судьбу - быть убитыми медведем, - прошептал герцог, закрывая глаза.

Из шкуры белого саблезубого медведя Эйдану сшили плащ, а меч сына убивает врагов отца на поле брани. Но не по Герлойду и Магнусу с Райаном так усердно молится каждый закат герцог Лекан. Его сердце болит о его младшем и самом любимом сыне. О мальчике, которого Эйдану подарила Адали.

Она стала его трофеем. Дочь ирагонского барга, ехавшая к своему жениху. Златокудрая красавица с глазами ночного неба. Адали... его любимая, нежная, слабая, робкая... его Адали. Южный цветок, дрожащий под порывами северного ветра.

– Я рожу тебе ещё сыновей, только женись на мне, - прижимая к своей груди новорожденного малыша, плакала Адели.
– Не живи со мной в бесчестии. Не позорь род моего отца.

– Я не могу, Адели. Мне обещана другая невеста, - сидя рядом, успокаивал Эйдан наложницу.

– Другая, - заголосила девушка.
– Я дочь барга Эхата Намези, племянница императора Ирагона и должна смириться со своим бесчестием? Я родила бастарда. Мой господин, твой сын бесправный бастард.

– Адали, что ты такое говоришь!
– уже не выдержав стенаний матери его сына, повысил голос герцог.
– Здесь нет бастардов! В Лекании дети знают своих отцов и гордятся своей кровью!

– Но, только её сын станет герцогом!
– впервые оскалилась Адели, зло посмотрев на обесчестившего её мужчину.
– Ты забрал у меня единственное богатство женщины. Мою честь, которую я должна была вручить своему мужу в обмен на его имя.

– Адели.

Он хотел было обнять любимую, но молодая женщина отползла к изголовью кровати, обиженно завернув нос в другую сторону. Если бы Эйдан знал, что Адели задумала, то не оставил бы её одну той ночью. Но, кто знал, что для ирагонских женщин честь дороже жизни.

Гордая дочь барга, положив новорожденного сынишку в колыбель, выбросилась из окна. Так она ушла от герцога Лекан, но навсегда осталась в его сердце, в его мыслях, в его памяти. А их сынишку он берег, как ни одного своего сына. Мормот стал для опечалившегося отца отдушиной и смыслом жизни. Может, поэтому младший сын Эйдана был не так силён, как старшие сыновья. Суровые зимы Лекании переживают только сильнейшие. Эту зиму Мормот не пережил.

– Брат.

Голос Арна нарушил гулкую тишину вечера.

– Вернулся, - оборачиваясь на зов, сказал Эйдан.

– Нас кто-то предал, - зло заговорил сводный брат герцога.
– У самых границ нас нагнал отряд Касс. Их было вдвое больше, но мы побеждали. Побеждали, - просипел Арн, до боли в костяшках сжав кулак, - пока щенок Альфреда не вытащил твою невесту из кареты и не пригрозил её убить.

Слушая брата герцог Лекан оставался спокоен, словно заранее знал, что так будет. Поправив белоснежный плащ из шкуры медведя, он посмотрел вниз. Во внутреннем дворике замка, кутаясь в шерстяной плед, стояла девушка. Наметанный глаз Эйдана сразу распознал в красотке простолюдинку с равнины.

– Дай мне ещё воинов и я верну тебе невесту, - клокоча от ненависти, говорил брат.
– Я успею их догнать.

– Зачем?
– не отрывая изучающего взгляда от замершей девушки, сказал герцог.
– Ценность Изабеллы в её девственности. А я нисколько не сомневаюсь, что щенок Касс задрал ей подол: если не под кустом, то на первом же постоялом дворе. Теперь она никому не нужна. Так что для девчонки было бы лучше, если бы ты позволил Касс её убить.

Арн исподлобья посмотрел на старшего брата. Неужели он так легко откажется от наследницы Морны Хараз? От короны, что пророчит брак с ней? Нет. Арн в это не может поверить! Слишком долго Лекания ждала, когда девчонка Хараз подрастёт, чтобы вот просто без боя отдать её врагу. И что это за глупость оценивать женщину по её девственности? С каких это пор Эйдан стал таким привередой?

– Я один поеду за ней, - твёрдо заявил Арн, поняв за кем так внимательно наблюдает его брат.
– А ты можешь развлекаться со шлюхой из Кормак-холла, если корона тебе не нужна.

Герцог Лекан наконец-то оторвал свой взгляд от служанки, прибывшей с отрядом, и с гордостью посмотрел на младшего брата. У них разные матери, но один отец. И в непокорном нраве Арна, Эйдан узнавал родителя. Их отец был таким же! Ничего своего не отдавал! Своего... Осталось ли щенку Касс, что-нибудь от дочки Морны? Или всё-таки младший братец герцога откусил лакомый кусочек?

– Я чего-то не знаю, мой брат?
– спросил герцог.
– Есть причина, по которой ты считаешь мою невесту своей?

Арн набрал полные лёгкие воздуха, прежде чем ответить.

– Да, но я не тронул её.

– А вот если бы тронул, я бы, не раздумывая, отправил за ней целую армию, - и положив на плечо брата тяжёлую руку, сказал.
– Ведь в твоём сыне была бы и моя кровь. Нужно было взять её. А теперь она потеряна. Забудь девчонку Хараз.

И напоследок, когда Арн уходил, Эйдан Чёрный будто в укоризну бросил ему:

– Всегда бери своё, иначе возьмёт другой!

ГЛАВА 2.

Северный ветер волком выл, пытаясь сорвать деревянные ставни с окон в покоях Арна. Обычно этот вой был что колыбельная для младшего брата герцога, но сегодня. Почему-то именно в эту ветряную ночь сон никак не шёл к нему. Ни потрескивание поленьев, ни завораживающий танец языков пламени в камине, ни ровное сопение спящей Вайлет под боком не отвлекали Арна от мрачных мыслей. Уже больше недели, как он вернулся, а тот поцелуй с невестой брата никак не идёт из его головы. Как и сама Изабелла.

Огненного Арна мучили вопросы, на которые он хотел услышать ответы у своего сердца. Неужели ценность наследницы древнего королевского рода только в её нетронутом лоне? Утратившая девственность дочь Морны Хараз больше никому не нужна? А как же её глубокие синие глаза, заглядывающие в самую душу? В их омуте можно утонуть, как в бескрайнем Северном море, когда лёд отступает всё дальше и дальше за горизонт, открывая искрящуюся на солнце синеву вод. Вот её глаза. И в них он утонул. А губы?! О, Великая Матерь, всего сущего от края до края горизонта! Губы Изабеллы цвета диких леканских роз. Такие же алые. И мягкие, как их лепестки. Арн целовал бы эти губы и днём, и ночью, не отрываясь от них ни на миг. А запах волос? Их аромат лесных цветов пьянит не хуже медового хмеля свенов. Она совершенна. Совершенна во всём. Единственная девушка образ которой, казалось, поселился навеки в его памяти.