Чтение онлайн

Но я знаю одно: что бы ни случилось, я хочу остаться в его памяти. Не как временная жена по контракту или проблема, которую нужно решить. Я хочу выжечь себя в его сознании так, чтобы даже годы спустя при одном воспоминании об этой ночи по его коже пробегали мурашки, как бегут по моим. Я хочу, чтобы он запомнил меня на всю жизнь.

Стыд? Он где-то далеко, приглушенный адреналином и темной силой моего желания. Я не думаю ни о чем, кроме того, как впечатлить Имрана.

Моя рука, лежавшая у него на груди, медленно скользит вниз, по его животу, преодолевая узкую полосу волос. Мышцы под моими пальцами напрягаются. Моя ладонь находит его член. Мягкий, влажный от нас обоих, но все еще горячий. Я обхватываю его.

Имран замирает. Даже его дыхание, кажется, останавливается. Я прекрасно чувствую, как его взгляд впивается в меня, хотя я не вижу его глаз. Потом, под моим неумелым, исследующим движением — вниз-вверх, его член становится огромным, твердым и тяжелым в моей руке.

Карахан шумно, с усилием сглатывает.

Внутри меня расцветает странная, горькая победа. Человек, который приказывает не влюбляться… Человек, который говорит, что это просто «это»… Такой человек не должен так отзываться на простейшее прикосновение. Его тело не должно предавать его с такой молниеносной искренностью. А оно предает. Значит, он неравнодушен ко мне.

Я не убираю руку. Наоборот. Ускоряю движения, изучая ритм, который заставляет его член пульсировать у меня в ладони, а его бедра — непроизвольно подаваться вперед.

— Не играй, Алина, — цедит сквозь стиснутые зубы. Его голос низкий и хриплый, полный предупреждения, которое мне совершенно не пугает.

Я приподнимаюсь, чтобы коснуться его губ. Мое дыхание смешивается с его.

— А я хочу, — шепчу я и, чтобы подчеркнуть свое неповиновение, очередной раз мягко кусаю его колючий, небритой подбородок.

Это последняя капля.

Из его груди вырывается низкий, приглушенный рык. Всего за мгновение мир переворачивается с ног на голову. Его руки переворачивают меня на живот. Я едва успеваю вдохнуть, как его тяжелое тело прижимает меня к матрасу, а его колени раздвигают мои. Он не тратит времени на ласки. Одно резкое, властное движение его бедер — и его член снова внутри меня. На этот раз — глубже и жестче.

Вскрикиваю от неожиданности и внезапного, обжигающего наполнения. Это уже не битва равных, а наказание за мою дерзость и утверждение его власти в самом примитивном смысле. Его руки сжимают мои бока, а зубы впиваются в мое плечо, оставляя метку. Бедра задают безжалостный, дробящий ритм, от которого содрогается вся кровать.

И я… я принимаю это. Нет, я жажду этого. В этом животном подчинении, потере всякого контроля с его стороны, я нахожу свое странное торжество. Вот он, настоящий. Я отзываюсь на каждый его толчок, подаваясь ему навстречу. Мои пальцы впиваются в простыни, а из груди вырываются сдавленные, хриплые стоны, которые он выбивает из меня своей силой.

— Вот оно что… — он рычит мне в ухо. Голос груб от напряжения. — Вот чего ты хотела?

— Да! — выдыхаю.

Его темп становится бешеным, хаотичным. Он теряет ритм. Не думает и не рассчитывает. Он просто берет.

Имран сплетает наши пальцы над моей головой. Его последний глубокий толчок сопровождается долгим, сдавленным стоном, который он прячет в моих волосах.

Он замирает. Весь вес его тела давит на меня. Мы оба дышим, как загнанные звери. Потом… отстраняется.

Имран больше не обнимает меня, не тянет к себе. Он лежит на спине, забрасывает руку на лоб. Я переворачиваюсь на бок, смотрю на его профиль. Его грудь все еще тяжело вздымается.

Я не говорю ни слова. Мое сообщение доставлено. Эксперимент завершен. Он реагирует на меня слишком остро, ярко, по-звериному.

Через несколько долгих минут он поворачивает голову. Его взгляд во тьме тяжел и нечитаем.

— Ты играешь с огнем, — хрипотца в его голосе мне не нравится. Потому что моя кожа сразу покрывается мурашками.

— Я знаю, — тихо отвечаю.

Мы оба замолкаем. Между ног ноет, горит. Губы тоже… Они хотят целовать. Они хотят касаться лица Имрана.

Боже мой… Что со мной происходит?

— Я в душ.

— Можно… с тобой? — спрашиваю, заранее зная, что он скажет. Но Имран ничего не говорит. Молча встает и подхватывает меня на руки.

— Ненасытная. Завтра ходить не сможешь.

— Ты на руках понесешь, — улыбаюсь, обхватывая губами мочку его уха.

— Ну пиздец… Приплыли.

Сознание медленно возвращается ко мне. Я проваливаюсь сквозь слои глубокого, безмятежного сна — первого по-настоящему спокойного за последние несколько дней. Первое, что я ощущаю, — это тепло. Повсюду. И тяжесть. Тяжелая, мускулистая рука лежит у меня на талии, властно удерживая рядом. Его нога запрокинута поверх моей, заковывая в плен.

Я ещё не открыла глаза, но уже улыбаюсь в подушку, которая пахнет Имраном. А потом чувствую губы. Они касаются моего плеча — нежно, неосязаемо, как дуновение. Поцелуй. Затем еще и еще. Они медленно движутся по моей спине к шее, оставляя за собой след из мурашек.

Тихо стону, прижимаюсь спиной к теплой, твердой груди Карахан.

Его рука на моей талии сдвигается, скользит вверх по ребрам. Широкая ладонь полностью накрывает мою грудь.

— Проснись, — его голос хриплый ото сна, он звучит прямо у моего уха. Это, пожалуй, самый прекрасный звук, который я слышала на рассвете.

Медленно переворачиваюсь на спину, а потом лежим лицом к лицу. Утро заливает спальню мягким, золотистым светом. Сейчас Имран кажется мне другим. Не тем непроницаемым титаном из его офиса и не тем яростным, пожирающим существом из прошлой ночи. Его черты смягчены, в уголках глаз легли морщинки, а взгляд… в его взгляде нет привычной стали.

— Доброе утро, — шепчу я.

Карахан не отвечает словами. Сканирует меня любопытный взглядом, который медленно скользит по моему лицу. Потом опускает голову и целует меня. Нежно. Губы его мягкие, а движение ленивое, как будто у нас впереди целая вечность.

Его рука снова находит мою грудь, и теперь он сжимает ее осторожно, лаская пальцем тугой, отзывчивый сосок. Волна тепла растекается от его прикосновения прямо к низу живота. Я закрываю глаза и выгибаюсь навстречу его ладони.

— Тебе нравится? — спрашивает тихо.

— Да, — выдыхаю я. Это, наверное, единственное слово, на которое я сейчас способна.

Через секунды губы сменяют пальцы. Теплый, влажный рот обхватывает сосок, я вздрагиваю от острого, даже болезненного удовольствия. Он ласкает его языком, то нежно, то с легкой, дразнящей силой. Не могу сдержать тихих стонов. Мои пальцы впиваются в его волосы, не отталкивая, а притягивая ближе.