Чтение онлайн

«Не влюбляйся, Алина. Не смей».

Слова звучат как приказ. Как черта, проведенная на горячем песке, которая вот-вот смоется первым же приливом.

Я отстраняюсь, отворачиваюсь к окну, глядя на мелькающие фонари и размытые отражения ночного города. Всё тело горит. Губы всё ещё пылают от его поцелуя, а в груди ледяная пустота от его запрета.

Он прав. Это опасно. Немыслимо. Безумно. Это не входило в сделку. Но разве что-то с момента нашей странной свадьбы шло по плану? Точнее, с нашей встречи…

Вся дорога до его… до нашей квартиры проходит в молчании. Напряженное, густое молчание между двумя людьми, которые только что переступили через какую-то невидимую грань и теперь не знают, как вести себя дальше. Я чувствую его тяжелый и оценивающий взгляд на себе. А еще чувствую свое желание обернуться и крикнуть: «А если я уже?»

Но я молчу. Мы оба молчим.

Мы входим в другой лифт — стеклянная капсула, взмывающая в небо. Мы стоим рядом, не касаясь друг друга, но пространство между нами буквально трещит нашей энергией. Я вижу наше отражение в темном стекле: он — высокий и замкнутый, а я с взъерошенными от его рук волосами и слишком яркими глазами.

Двери открываются в прихожую. Мы входим. Тишина здесь абсолютная, нарушаемая тихим гулом города под ногами. Делаю шаг внутрь, снимаю туфли.

Руки Имрана слишком резко хватают меня сзади, прежде чем я успеваю что-либо понять. Не грубо, но с такой неотвратимой силой, что из меня вырывается короткий, перехваченный звук. Он прижимает меня спиной к своей груди. Его полные губы находят мою шею. Карахан прерывисто дышит мне в кожу.

— Я сказал не влюбляться, — его голос — низкое, хриплое бормотание прямо в мое ухо, от которого по всему телу пробегает электрическая дрожь. — Но я ничего не говорил про… это.

«Это».

Слово обжигает. Его руки скользят с моих плеч на грудь, сжимая ее через ткань блузки, а другая рука опускается к поясу брюк. Все мои мысли, запреты и логика мгновенно испаряются, сгорая в вспышке чистейшего, животного желания. Я откидываю голову ему на плечо, обнажая шею для его губ и зубов. Слышу собственный стон. Имран сразу утыкается носом в вену, где бешено колотится пульс.

Оборачиваюсь в его объятиях. Теперь мы оказываемся лицом к лицу. В его глазах уже нет ни ледяного контроля, ни бархатной угрозы. Там бушует такая же темная, необузданная буря, что и во мне. Мы не целуемся. Мы смотрим друг на друга, как противники, измеряющие дистанцию перед последней схваткой. Только спустя ничтожные секунды набрасываемся одновременно.

Никакой ласки. Это больше похоже на битву. Борьба за воздух, за кожу и право быть ближе. Его пальцы запутываются в пуговицах моей блузки. Слышится резкий звук рвущейся ткани. Мне все равно. Мои пытаюсь расстегнуть ремень его брюк, яростно стягивая пряжку. Мы спотыкаемся, отбрасывая обувь, скидывая куртки прямо на мраморный пол прихожей.

Имран прижимает меня к стене. Его рот снова находит мои губы. Поцелуй… безумно сладкий.

— Здесь… — я задыхаюсь, когда он срывает с меня остатки блузки. — Не здесь…

Карахан не отвечает, но его руки подхватывают меня под колени и ягодицы. Он несет меня по коридору, не отрывая рта от моей кожи. Мы падаем на огромную кровать.

В темноте все ощущения обостряются до болезненности. Я чувствую каждую выпуклость его мускулов под своими ладонями, каждую неровность шрама на его плече, о котором я не знала. Он срывает с меня последние преграды. Его руки, губы и язык исследуют мое тело с нетерпеливой жадностью, которая сводит с ума. Я выгибаюсь, вцепляясь пальцами в простыни, теряя всякое понятие о стыде. О прошлом и будущем. Есть только настоящее. Этот момент. Этот человек.

— Имран… — его имя срывается с моих губ мольбой. Вызовом и признанием — всем сразу.

Он поднимает голову. В скупом свете, падающем из окна, я вижу его лицо. Оно напряжено, прекрасно и совершенно незнакомо.

— Скажи, что ты этого хочешь, — его голос звучит глухо, как рычание. Он не движется, держа нас обоих на самой острой грани. И он не задает вопрос, он требует: — Скажи.

Я поднимаюсь на локтях, встречаю его взгляд.

— Я хочу. Тебя. Сейчас же… — Мои слова пусть и хриплые, но такие четкие. Я не отвожу глаз от Имрана.

В его глазах вспыхивает темный, всепоглощающий огонь. Он входит в меня одним долгим, неумолимым движением, заполняя все пустоты — не только физические. Я вскрикиваю, однако этот звук растворяется в его рту.

Дальше нет мыслей. Есть только ритм — яростный, неистовый, заданный им, но немедленно подхваченный мной. Мы двигаемся в унисон, как будто всегда знали этот танец. Темнота звенит от наших стонов, скрипа кровати и шлепков кожи о кожу. Он меняет угол и глубину. Его член снова оказывается во мне. Мир взрывается белым светом. Я кричу, кусая его плечо, чтобы заглушить звук, а его имя становится заклинанием на моих губах.

Имран не останавливается. Его движения становятся еще более безжалостными, ведя меня к новому, еще более головокружительному краю. Кажется, мы падаем в бездну, где нет дна.

— Смотри на меня, — приказывает он хрипло. Я с трудом открываю глаза, тону в его темном, горящем взгляде. — Ты здесь. Со мной. Нигде больше. Не думай ни о чем, слышишь?

Знал бы он, что в этот момент для меня не существует ничего, кроме него. Ни больницы, ни страха, ни сделки. Есть только эта разрушительная связь. И только бог знает, что она нам принесет. С последним, отчаянным толчком он издает низкий, сдавленный стон. Погружается в меня до конца. Я снова разлетаюсь на осколки, чувствуя, как его тело содрогается в финальной судороге.

Имран сжимает мои груди, впивается ртом в сосок, хрипит.

Тишина.

Громкая, оглушительная, наполненная звуком нашего тяжелого дыхания. Он лежит на мне, всем своим весом. А я не хочу, чтобы он двигался. Утыкается носом в мою шею, его дыхание обжигает кожу. Я глажу его влажные от пота волосы, целуя в плечо. И, конечно, чувствую, как бешено бьется его сердце — в унисон с моим.

Проходят секунды. Он медленно откатывается на бок, увлекая меня за собой. Теперь мы лежим лицом к лицу, запутанные конечностями. Все еще связанные, не желая разъединяться окончательно. В полумраке я изучаю его черты, которые сейчас кажутся такими уязвимыми. Он проводит большим пальцем по моей мокрой щеке, стирая следы слез.

— Ты прекрасна, Алина. Кто-нибудь тебе это говорил?

— Нет, — издаю хриплый смешок. — Потому что раньше я ни с кем не… спала. Не занималась любовью. Мне казалось, мужчины понимают, когда у женщины случается первый секс.

Имран долго смотрит на меня, а потом его губ касается слабая, едва заметная улыбка. Он притягивает меня ближе. Мягко, нежно целует меня в губы.

— Спать не хочешь, Алина, — говорит он. Теплая ладонь, лежащая на моей талии, тяжелеет.

В этой тишине, на влажной простыне меня накрывает леденящая догадка: я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как будут развиваться наши странные, сшитые из сделки и страсти отношения. Не знаю, когда и как закончится этот брак.