Чтение онлайн

Мы поднимаемся на третий этаж, останавливаемся перед знакомой дверью. Поднимаю руку, чтобы позвонить, но он делает это раньше меня.

Дверь тут же открывается. На пороге — Лера. Её глаза, полные тревоги и вопросов, сначала встречаются с моими, а затем перескальзывают на огромную, молчаливую фигуру Имрана за моей спиной. Её лицо замирает в маске шока и страха.

— За вещами, — говорит Имран вместо приветствия, и его низкий, властный голос в тесном пространстве коридора звучит особенно громко. — Мы ненадолго.

— Конечно. Проходите.

— Это мой муж, Лер.

— Да я уже поняла. Я… сварю нам кофе, — и идет на кухню, а я в спальню, где спала несколько ночей. Имран опять рядом.

— Сама справлюсь.

— Месяце побыстрее, — он поднимает руку, смотрит на циферблат дорогих часов. — У меня встреча в офисе.

— Так может приедешь за мной позже?

— Нет. Я тебя тут не оставлю. Да и на той встрече будешь присутствовать и ты.

— Я?! Зачем?

— Затем, что постепенно будешь перебираться ко мне. Тебя не оставят в покое, пока ты работаешь в том офисе.

— Но у нас разные сферы!

— Не переживай. Я найду, чем тебя занять.

Едем по набережной. Впереди медленно вырастает из громада из стекла и стали. Это не здание — это целый квартал, переосмысленный как единый организм. Две зеркальные башни, соединённые атриумом в виде гигантского кристалла, отражают свинцовое небо и спешащий город. Над главным входом, вырезанным в монолите тёмного камня, лаконично светится название: «KARAHAN GROUP».

Я работала с премиальными брендами, но мой мир умещался в стенах дизайн-студии. А это — целая вселенная, построенная одним человеком. Человеком, который сейчас ведёт машину с каменным лицом. Будто мы едем не в эпицентр его империи, а на обычную встречу.

Имран проезжает под шлагбаум, охрана отдает честь. Мы ныряем в подземный паркинг, похожий на терминал космопорта: безупречный бетон, направленный свет, ряды дорогих машин.

— Пойдем, — говорит он командным тоном.

Войдя в лифт, он проводит картой. Мы стремительно взмываем вверх, минуя десятки этажей. Сердце отчаянно колотится.

Двери открываются, и я замираю на пороге.

Передо мной — не этаж, а пространство. Высокий, в несколько уровней атриум с панорамным остеклением от пола до потолка. Весь город лежит у ног, как живая карта. Внутри — минимализм, доведённый до совершенства: полированный бетон, чернёный металл, стеклянные перегородки, живые стены из мха и папоротников, смягчающие холод линий. Воздух пахнет свежесваренным кофе и кожей. Взгляды некоторых сотрудников скользят по мне, задерживаясь на долю секунды. Я в брючном костюме, в который переоделась перед тем, как покинуть дом Леры.

Она, конечно, не стала задавать вопросов. Лишь пожелала удачи и попросила обязательно позвонить. Ей понравился мой муж.

Имран идет вперед, не оглядываясь, а я, как загипнотизированная, следую за ним. Он здесь не просто хозяин, а архитектор этой реальности.

Карахан открывает дверь в переговорную. Это стеклянный куб с видом на огромный город. За столом из цельного дуба уже сидят человек восемь.

— Коллеги, — голос Имрана заполняет тишину, не повышая тона. — Это Алина. Моя жена и, начиная с сегодняшнего дня, внешний консультант по дизайну среды для проекта «Вертикаль». Она оценит текущие решения и включится в работу.

Все головы поворачиваются ко мне. Взгляды вроде бы не враждебные, но острые.

В горле пересыхает. Я не ожидала такого расклада. Имран жестом приглашает сесть рядом, ставит передо мной папку.

— Прослушай. Будут вопросы — задавай.

Я открываю папку. Внутри архитектурные визуализации, планы, коллажи интерьеров. Проект «Вертикаль» — это новый флагман, жилой комплекс класса люкс. Пальцы листают страницы. А мозг, отбросив панику, щелчком переключается в рабочий режим.

Архитектор, представившийся как Лев Аркадьевич, начинает презентацию. Он говорит о «доминантности силуэта», «интеграции в исторический контекст района», «умных инженерных системах». Я слушаю, но мой взгляд уже зацепился за планы квартир на верхних этажах. Что-то не так. Не фатально, но… режет глаз профессионала.

Когда Лев Аркадьевич замолкает, Имран смотрит на меня.

— Есть первое впечатление, Алина?

В комнате воцаряется тишина. Все, наверное, ждут, когда жена скажет что-нибудь банальное вроде «очень красиво».

— Визуализации безупречны, — начинаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я безумно волнуюсь! — Но, изучая планировки пентхаусов, я заметила системную ошибку в зонировании.

Лев Аркадьевич приподнимает бровь.

— Ошибку?

— Да. — Я открываю план этажа. — Вот здесь… Вы ставите панорамное остекление на всю южную и западную стену. Но по вашим же инсоляционным схемам, — я тычу пальцем в приложение к плану, — с 12 до 17 часов летом эта зона превратится в парник. Прямое солнце, перегрев. Кондиционирование не справится с такой нагрузкой без дискомфортных сквозняков и чудовищных счетов. Вы теряете главный козырь — комфорт.

Я переворачиваю страницу.

— И здесь… Выход на террасу расположен прямо из спальной зоны. При ветре, дожде — сквозняк и сырость будут идти прямо в кровать.

В комнате становится так тихо, что слышно, как гудит вентиляция. Лицо Льва Аркадьевича каменное. Инженер, сидевший молча, вдруг начирает листать свои бумаги.

— Мы учитывали солнцезащитные конструкции, — сухо парирует архитектор.

— Но они режут вид, ради которого всё и затевалось, — не сдаюсь я. — Решение должно быть в планировке. Сместить зону гостиной, ввести буферную зону — зимний сад, вторую гостиную.

Беру карандаш и на чистом листе быстро, несколькими линиями, набрасываю альтернативную планировку: смещение несущих осей, создание глубокой лоджии-буфера перед спальней, перераспределение зон. Я люблю. это дело. И сейчас рисую жилье, о котором мечтала всю жизнь.

— Вы предлагаете уменьшить жилую площадь, — говорит менеджер, глядя на мой набросок.

— Я предлагаю увеличить качество жизни, которое и продаётся в этом сегменте, — отвечаю я, встречая его взгляд. — Квадратные метры у вас и так гигантские. Лучше отдать 15 из них на «умный» буфер, чем потом разбираться с жалобами на жару и сырость от людей, заплативших десятки миллионов.

Наступает пауза. Имран всё это время молча наблюдал. Теперь он медленно переводит взгляд с моего наброска на Льва Аркадьевича.

— Лев Аркадьевич?

Тот тяжело вздыхает, потирая переносицу.

— Точка… требует изучения. Но не лишена оснований. Инсоляцию по новому плану нужно пересчитать.

— Сделайте, — коротко бросает Имран. — К завтрашнему утру. Остальные — по графикам.

Люди начинают собираться. Взгляды, которые они теперь бросают на меня, изменились. Скепсис сменился настороженным уважением. Они увидели не жену, а специалиста, который сходу увидел то, что пропустила их отлаженная машина.