Чтение онлайн

а) Дом Верховного Совета Белорусской ССР – ориентир, кубатура 40000 кбм

б) Дом Совнаркома БССР – 25000

в) Дом Наркомата Обороны БССР – 30000

г) Дом Наркомидела – 25000

д) Дом Госбанка

е) Музей Великой Отечественной войны

ж) Дом общественных организаций – 30000».

Такая конкретизация со всей очевидностью свидетельствует, что после утверждения «Основных положений…» дальнейшие дискуссии о строительстве Минска на новом месте попросту исключались. Само появление этого документа, который не мог быть принят без согласования с Москвой, дает основания полагать, что не было разговора на эту тему и во время встречи П. К. Пономаренко с И. В. Сталиным на минском железнодорожном вокзале. Ничего не говорилось на сей счет и на собрании республиканского актива в мае 1945 г., посвященном восстановлению столицы и других городов республики. Скорее всего, все ограничивалось профессиональными спорами кулуарного типа, что вполне объяснимо: в среде специалистов продолжались серьезные размышления на эту тему, а в них в гипотетическом смысле не исключались никакие варианты.

А республиканское собрание актива, на котором шел разговор о восстановлении городов, во многом было явлением примечательным. В числе относящихся к нему документов в Национальном архиве есть «Список академиков архитектуры и архитекторов, приглашенных на совещание». В нем 25 фамилий. Первыми в нем названы А. Г. Мордвинов – председатель Комитета по делам архитектуры при Совнаркоме СССР, В. Л. Веснин – президент Академии архитектуры СССР, академики архитектуры В. Н. Семенов, А. В. Щусев, М. Я. Гинзбург, И. В. Жолтовский… Всего девять академиков архитектуры, четыре члена-корреспондента Академии архитектуры, а также профессор Академии художеств из Ленинграда М. И. Рославлев. Присутствовали на совещании Якуб Колас, Заир Азгур, Андрей Бембель, Кондрат Крапива, Иосиф Лангбард. Внимательно слушало выступавших практически все белорусское руководство. А разговор имел по преимуществу градостроительный характер и шел не о том, где изыскать средства, словно в их наличии или получении никто не сомневался, а о том, каким красивым должен стать Минск. Заборский был тогда еще в Троицке, но душа его уже рвалась домой к большой работе, которая ждала его в Минске.

В пользу того, что мнение зодчих, в первую очередь авторов «Основных положений…», сыграло главную роль при выборе плана действий восстановления белорусской столицы, недвусмысленно свидетельствует и протокол заседания бюро ЦК КП(б)Б от 23 апреля 1945 г., на котором принималось совместное постановление Совнаркома БССР и ЦК КП(б)Б «О схеме планировки центра города Минска». Тогда записали первым пунктом: «Одобрить как основу схему планировки центра города Минска, составленную Управлением по делам архитектуры при Совнаркоме БССР на основе проектных материалов конкурса, а также на основе идеи планировки центра города Минска, предложенной академиками-архитекторами Щусевым, Мордвиновым, Колли, Семеновым и другими». То же постановление обязало правительственное управление по делам архитектуры и управление главного архитектора столицы выполнить несколько срочных задач: во-первых, «на основе проекта планировки центра города разработать схему генерального плана города Минска, представив ее на утверждение в Совнарком к 1 июня 1945 года»; во-вторых, «провести закрытый конкурс на эскизный проект планировки и застройки центральной магистрали города – Советской улицы в комплексе с прилегающими к ней площадями, привлекая к этой работе белорусских, московских и ленинградских мастеров архитектуры», а по его результатам «разработать задание на проектировку этой магистрали и представить в Совнарком к 15 июня 1945 года». В-третьих, эти же инстанции должны были в срочном порядке «составить проект детальной планировки:

а) привокзального района;

б) района бывшего стадиона «Динамо» (он находился там же, где и нынешний, но был разрушен во время войны – Я. А.);

в) реки Свислочь в районе предполагаемого водного бассейна;

г) центральной площади и площади Свободы;

д) центрального парка культуры и отдыха».

Постановления становились все более конкретными. Из бумаг того времени следует, что и в Совнаркоме, и в ЦК сами явно торопились со сроками и подстегивали других. Выработать схему генерального плана столицы за месяц с небольшим, как говорилось во втором пункте постановления, было явно не под силу даже двум управлениям, и впоследствии сроки пришлось менять. И не раз. Только 22 октября 1947 г. Совет Министров БССР (так с марта 1946 г. стало именоваться белорусское правительство) принял постановление № 1498 «О проведении закрытого конкурса на проектирование архитектурного решения центральной площади г. Минска». Название документа еще раз свидетельствует, что официального именования будущая площадь все еще не имела. К конкурсу были допущены «М. П. Парусников – член-корреспондент Академии архитектуры СССР, Л. Н. Руднев – действительный член Академии архитектуры СССР, И. Г. Лангбард – заслуженный деятель искусств БССР, И. Г. Фомин и В. Левенсон (так в тексте постановления – Я. А.) – члены-корреспонденты Академии архитектуры СССР, М. С. Осмоловский и В. А. Король – архитекторы». Заместитель председателя Совета Министров А. П. Эльман возглавил жюри. В его состав вошли также заместитель начальника Управления по делам архитектуры при Совете Министров БССР Л. П. Мацкевич, председатель Минского горисполкома К. Н. Длугошевский, архитекторы А. П. Воинов, Е. В. Зайцев, В. В. Борман, С. Б. Бортковский, скульптор 3. И. Азгур, инженер-строитель Дулин (инициалы даже не указаны). Перечисление этих фамилий важно хотя бы потому, что напоминает, в зависимость от чьих творческих способностей, эстетических предпочтений и государственной ответственности ставилось будущее главного белорусского города. Правда, они обязаны были следовать уже согласованным ориентирам, коими были составленные академиками и принятые властями рекомендации. Кроме того, в утвержденном постановлением архитектурно-планировочном задании для них были очерчены главные параметры, характеризующие «местоположение центральной площади в плане города». А они устанавливали:

«а) площадь расположена у пересечения двух основных магистралей города – Советской ул. и Ленинской;

б) она находится у бровки рельефа, спадающего к широкой пойме реки Свислочь. Благодаря этому, центральный ансамбль будет восприниматься из речных районов города, из центрального парка, с площади оперного театра и круглой площади;

в) в систему центрального ансамбля входят два крупных, построенных перед войной, сооружения: здание ЦК КП(б)Б (архитектор Воинов), дом Советской Армии (архитектор Лангбард) и сквер».

Второй пункт задания указывал, что «площадь будет строиться для проведения на ней военных парадов и народных демонстраций. Поэтому важнейшей задачей при решении плана площади является правильная организация людских потоков, правильный график движения, ясно организованная загрузка и разгрузка площади».

В пункте 3 говорилось, что она «будет строиться как главный ансамбль города. Поэтому важнейшей композиционной задачей является создание нового архитектурного центра города с господством ансамбля в силуэте города и со спокойной величественной архитектурой зданий».

Пункт 5 фиксировал, что улица Советская должна иметь «48 мтр ширины с проезжей частью 24 мтр, с тротуарами по 12 мтр, с посадкой деревьев в лунках на тротуарах». Благодаря этому провидческому, рассчитанному на большую перспективу решению о ширине улицы, которой суждено было стать проспектом Независимости, в наше время автомобильное движение на нем теперь организовано в четыре ряда в каждую сторону. А вот улице Луначарского, на которой теперь стоит Дворец профсоюзов, предстояло исчезнуть, что и произошло. Судьба находившейся рядом улицы Коммунистической должна была решиться проектировщиками в зависимости от предполагаемого «графика движения войск и демонстрации». А «главный поток демонстрантов и войск должен быть принят по Советской улице от Дома Правительства в сторону реки Свислочь. Принятие потока в обратную сторону исключено по условиям рельефа и по смыслу архитектурно-планировочной композиции центрального района города». Условия рельефа, в самом деле, были таковы, что со стороны Свисл очи шел весьма крутой подъем, впоследствии значительно «срезанный» в ходе застройки улицы и площади. Тогда многие минчане еще помнили, что из-за той крутизны к конке, которая возила горожан до 1929 г., на этом подъеме припрягали еще пару лошадей, поскольку «штатной» двойке сил просто не хватало, а сменившие конку трамваи, случалось, срывались с этого подъема и задним ходом катились назад к реке. Кроме того, рядом с центральной площадью предполагалось «для подготовки к параду и для размещения войск перед парадом на перекрестке ул. Советской и Ленинской запроектировать разгрузочную площадь (аван-площадь)».

Основными сооружениями, которые на центральной площади намечалось «проектировать к строительству», были «здание Совета Министров БССР – на стороне (по оси) противоположной скверу и зданию ЦК КП(б)Б». На этом месте теперь стоит Дворец Республики. Кроме него на ней предполагалось возвести здание музея Отечественной войны, а также предлагалось «сторону площади у сквера по Советской улице решить подпорной стенкой с трибунами для правительства и гостей». Трибуны на той стороне сквера у театра имени Янки Купалы, которая выходит на главный проспект, существуют доселе, правда, на них уже давно никто не стоял во время торжеств. Еще в последние годы Советской власти парады и демонстрации стали проводиться у Дома правительства, теперь – на проспекте Победителей. На тех трибунах время от времени играют дети. При этом бросается в глаза, что на Центральной площади предполагалось возведение нового здания для Совета Министров республики, хотя уже имелся в городе построенный для этих же целей Дом Правительства. Такой шаг объяснялся тем, что в старом здании разместятся только министерства, а вот в новом предстояло поселиться только аппарату правительства и аппарату Верховного совета. Подразумевалось, что все руководство БССР должно сосредоточиться на одной площади, которая поэтому и станет центральной во всех смыслах. Фактически Дворец Республики планировался еще сразу после войны, только предназначение его виделось другим. Идея такого дворца завладела тогда умами не только архитекторов и руководства советской Белоруссии, но стала известной и минчанам. Ей посвящали свои произведения творческие люди. Газета «Літаратура і мастацтва» в номере за 1 мая 1948 г., тоже сохраненном в личном архиве Заборских, опубликовала стихотворение поэта Кастуся Киреенко под названием «Палац», то есть «Дворец»:

В стихотворении говорилось, что для этого дворца огромная страна прислала черноморский гранит и мрамор, наилучший оршанский кирпич, прозрачное гомельское стекло, запорожское железо, а его возведением займутся такие мастера, которые

В довольно пространном стихотворении не было ни малейшего сомнения в том, что дворец в Минске будет, притом настолько величественный, что

Идея нового здания для правительства, которому предстояло стать главным украшением площади, продолжала жить еще несколько лет. Не исключено, что способствовала тому еще не умершая память о проектировавшемся не так давно Дворце Советов в Москве. В апреле 1949 г. на заседании архитектурного совета при начальнике Управления по делам архитектуры при Совете Министров БССР, на котором утверждался проект возведения Дворца культуры профсоюзов, экспертное заключение по проекту делал Г. В. Заборский. Так вот, еще тогда предполагалось «главную аллею парка Дворца культуры увязать с будущим зданием Дома Правительства, с будущим городским парком и со спусками из здания Дворца культуры в парк». А под музей Великой Отечественной войны намечалось отвести одно из существовавших уже зданий. Он, в самом деле, долгое время размещался в доме на площади Свободы, который потом был передан в распоряжение профсоюзов и до сих пор у них находится.

А еще процитированное выше правительственное постановление интересно тем, что в нем впервые было сказано, где первоначально планировалось установить памятник, посвященный воинам и партизанам, отдавшим жизнь за победу. Восьмой пункт гласил, что на этой же «площади намечено сооружение монумента в честь Героев Великой Отечественной войны». В том же первомайском номере газета «Літаратура і мастацтва» опубликовала и беседу с начальником Управления по делам архитектуры при Совете Министров БССР М. С. Осмоловским, где говорилось вполне определенно: «Тут же будет возвышаться монумент Победы». И кто знает, какое место столицы называлась бы нынче площадью Победы, вознесись обелиск, посвященный славе солдат и партизан, не на Круглой, а на Центральной площади. Теперь столичный проспект Независимости, тянущийся пятнадцать километров от одноименной с ним площади, на которой стоит Дом Правительства, шагает сначала к Октябрьской площади, затем к площади Победы, площади Якуба Коласа, площади Калинина… Тогда еще не было ни одной из них. Центральная, ставшая позже Октябрьской, намечалась в качестве первой. М. С. Осмоловский отмечал, что «форсируется разработка проектов застройки Центральной площади на основе материалов конкурса, проведенного в начале 1948 года с участием ряда крупных архитектров страны и нашей республики». А что касается будущего проспекта, то говорилось, что «теперь на участке от улицы Володарского до Комсомольской началась прокладка бортовых камней будущего тротуара… Как только будут сняты трамвайные линии, сразу же начнется выравнивание Советской улицы». Начиналась большая работа.