Чтение онлайн

Правда, о том, как именно он добивался помощи, тоже ходят разные версии. По одной из них, Пономаренко вел речь о средствах: деньгах, кирпиче, цементе, но Сталин заметил по этому поводу, что тот не умеет просить, что просить, мол, надо для города крупные предприятия, под которые пойдут и рубли, и кирпич, и цемент. Однако в мемуарах Пантелеймона Кондратьевича говорится, что разговор о большом заводе завел именно он, а Сталин в ответ сразу назвал тракторный. Не исключено, что источником обеих версий был сам Пономаренко. Просто, будучи опытным аппаратчиком, при жизни главного человека в СССР он приводил этот пример с точки зрения мудрости вождя, а после его смерти рассказывал о своей собственной предусмотрительности. Впрочем, некоторые авторы теперь утверждают, что тогда Пономаренко вообще отказывался от всякой помощи, мол, сами справимся, что вряд ли может быть правдой – уж очень сильны были разрушения. Игорь Козлов в своей публикации, посвященной В. И. Козлову и опубликованной в журнале «Беларуская думка» в октябре 2015 г., утверждает, что точку в спорах о том, где предстояло вырасти послевоенному Минску поставил именно Сталин во время той самой остановки на минском железнодорожном вокзале по пути на Потсдамскую конференцию. Именно по его распоряжению «разрушенную войной столицу стали возводить на старом месте». При этом автор публикации не делает никаких ссылок на документы или мемуарные источники.

А разговоры о возможном строительстве нового Минска на новом месте после войны действительно велись. Возникали они, как утверждают люди, помнящие то время, чаще всего в среде архитекторов. Белорусский историк Э. Г. Иоффе, ссылаясь на неопубликованные воспоминания В. А. Короля, утверждает, что «дискуссия о том, на каком месте восстанавливать Минск, длилась почти два года – 1945-й и 1946-й». В самом деле, в Белорусском государственном архиве научно-технической документации хранятся записи Владимира Адамовича, и в них говорится, что «не случайно возник вопрос, стоит ли восстанавливать город Минск на развалинах и руинах, имея в руках лопату и лом. Этот вопрос долго обсуждался, предлагалась новая площадка на расстоянии 10 км от Минска.

В результате тщательных экономических расчетов, а также с учетом традиций… и было принято решение восстанавливать и развивать Минск на прежнем месте. Жизнь доказала правильность данного решения». Каких-либо городов, куда можно было перенести столицу, он в своих записках не назвал.

Несмотря на то, что идея создания столицы на ином месте принята не была, все понимали, что во всех случаях речь по сути шла о строительстве нового Минска. Ведь простое восстановление города в том виде, в каком он был до войны (за отказ от чего сейчас иногда звучат сожаления и даже упреки в адрес тогдашнего руководства республики и города), вряд ли могло планироваться еще и потому, что без создания соответствующей инфраструктуры – коммунальной, дорожной – в нем нельзя было бы ни развивать промышленное производство, ни строить дома с соответствующим набором удобств для жителей. Итог всем тем поискам впоследствии подвел тот же В. А. Король уже в более позднем своем докладе «Оценка решения основных вопросов планировки и застройки г. Минска с учетом перспектив застройки города». В нем отмечено, что «принципиальное отличие генплана 1945–1946 г.г. от ранее сложившейся структуры города заключалось в следующих основных положениях:

– в создании новой системы функционального и строительного зонирования территории города, предусматривающей раздельное размещение крупных промышленных районов и жилых районов капитального строительства;

– в превращении радиальной системы магистралей в радиально-кольцевую;

– в укрупнении кварталов до 4–8 га и резком повышении удельного веса многоэтажной застройки с созданием архитектурных ансамблей и новой системы основных общественных центров;

– в создании единой развитой системы зеленых насаждений общего пользования в составе крупных парков, скверов, садов и бульваров с нормой на расчетный период 18 кв. м на жителя;

– в обводнении города, т. е. создании водных зеркал из озер, прудов; расширения, углубления, благоустройства р. Свислочь и постройки набережной с регулированием берегов и созданием по ним зеленых насаждений;

– в выносе из жилой зоны ряда вредных предприятий».

Народный архитектор СССР Борис Рафаилович Рубаненко.

Один из авторов застройки Привокзальной площади в г. Минске

Академики архитектуры, одни из авторов записки «Основные соображения о планировке и восстановлении города Минска». Слева направо: Аркадий Григорьевич Мордвинов; Владимир Николаевич Семенов; академик АН С ССР, заслуженный архитектор СССР Алексей Викторович Щусев. Он же поддержал разработанный Г. В. Заборским проект генерального плана восстановления Полоцка; Николай Джемсович Колли

Притом такую линию, как следует из документов тех лет, проводили, в первую очередь, архитекторы, которые, выражаясь привычным для них профессиональным языком, предлагали как раз воспользоваться большими разрушениями, чтобы воссоздать город на совершенно новой основе. В какой-то мере по этой причине восстановительно-строительные мероприятия начались с задержкой на несколько лет, так как требовалось время для выработки концепции, составления генплана, создания технической документации, согласования того и другого в союзной столице, изыскания средств. Потому-то Н. С. Патоличев, прибыв на работу в Минск в 1950 г., был удивлен, что даже на центральных улицах еще вовсю кипела работа, в то время как в Ростове-на-Дону, откуда он приехал, все восстановительные мероприятия были уже закончены. Важнейшим доводом в пользу того, что зодчие смогли настоять на своем, что их мнение было определяющим, является утверждение летом 1944 г. Пантелеймоном Пономаренко состава специальной комиссии, в которую вошло четыре академика архитектуры.

Народный архитектор СССР Борис Рафаилович Рубаненко.

Один из авторов застройки Привокзальной площади в г. Минске

Выводы этой комиссии хранятся в Национальном архиве Республики Беларусь. Это «Основные соображения о планировке и восстановлении города Минска», легшие в основу принятия последующих государственных решений, направленных на выработку генплана Минска. Они настолько существенны, что есть смысл привести их полный текст:

«I. Расположенный у западных границ СССР город Минск сочетает в себе образы русских городов с большим влиянием городов запада; он характерен узкими, изломанными в плане улицами, застроен в центре капитальными домами, среди которых многие имеют значение исторических памятников архитектуры. Окраинные районы города преимущественно застроены двухэтажными и одноэтажными индивидуальными домами. На завышенных частях города расположились монументальные здания церквей, монастырей и городской ратуши, дающие своеобразную красоту силуэту города.

Живописная, хотя и немноговодная река Свислочь в плане города не была использована как украшающий и оздоровляющий элемент ввиду крайней запущенности водного и берегового хозяйства. Около нее отсутствуют регулярные зеленые насаждения, берега ее не обработаны.

В целом естественные условия (рельеф, характер растительности и т. и.) делают город живописным и своеобразным.

Доктор архитектуры Иосиф Григорьевич Лангбард

Наум Ефимович Трахтенберг

II. До Великой Отечественной войны город Минск бурно развивался как столица Белоруссии; возникло значительное количество общественных монументальных зданий, осуществлялось большое жилищное строительство, однако скученность застройки, особенно в центральной части города, не позволила провести радикальных мероприятий по реконструкции сложившегося средневекового плана в соответствии с требованиями современного столичного города и его санитарного оздоровления путем проветривания и аэрации.