Имя на площади Победы
Шрифт:
В свою очередь в Москву после отъезда мужа запросы о состоянии здоровья Георгия Владимировича его жена в телеграммах направляла самому Воинову: другой адрес в столице СССР Заборский, видимо, и не мог ей назвать. Спрашивала об одном: как его самочувствие, почему нет вестей. А он всецело был поглощен выставкой, новыми знакомствами, тем, что вновь попал в круг людей, близких ему по духу профессиональными и жизненными представлениями. Да и самой Москвой, в которой не был столько лет. И поговорить было о чем. К тому времени – еще 26 ноября 1943 г. – был освобожден Гомель, куда переехало белорусское правительство со всеми наркоматами. Туда же вскоре переместилось и правление Союза архитекторов. Предстояла огромная работа, для которой нужны были соответствующие силы. В том числе творческие. В значительной мере, сначала творческие. Ведь и спустя почти год «в августе-сентябре 1944 года в республике насчитывалось только 22 члена Союза, т. е. 35 процентов к довоенному составу», констатировал Воинов.
Документ о признании Г. В. Заборского негодным к воинской службе, выданный Троицким горрайвоенкоматом Челябинской области в годы Великой Отечественной войны -16 марта 1944 г.
Даже из 33 членов Союза, учтенных еще в Москве, многие находились в Красной Армии. Потому «Союз, вернувшись в Минск, первое время занимался больше делами организационного порядка и, главным образом, стягиванием кадров. Это и понятно, так как без кадров нельзя было начинать никакого дела».
Предложение как можно быстрее возвращаться в Минск белорусское правительство направило Заборскому еще в ходе войны. Летом 1944 г. был составлен «Список архитекторов для вывоза на работу в БССР» – именно так был назван тот документ, видимо, на официальную лексику продолжало влиять время, в котором многих возили в разные стороны. Под номером 17 в тот список был внесен «Г. В. Заборский – архитектор, беспартийный, белорус, инвалид Отечественной войны…». Уточнялось также, что вызывается он для работы в Белгоспроекте. А под номером 19 значился «В. А. Король – архитектор, член ВКП(б), белорус, Самарканд, Академия художеств. Для работы в архитектурном управлении» – подразумевалось Управление по делам архитектуры при Совнаркоме БССР. Уже тогда кто-то весьма точно определил предпочтения, к которым были склонны эти два талантливых специалиста. Всего в списке числилось 27 человек, из них 11 белорусов, 10 евреев, 3 русских, 2 украинца, 1 осетинка. Подписал перечень заведующий отделом промышленного и коммунального строительства ЦК КП(б) Белоруссии И. Ганенко.
Но Заборскому, чтобы ответить на предложение, надо было дождаться не только окончательной победы над гитлеровцами, но и увольнения жены, которая была военным врачом. А в Минске творческие и практические вопросы настойчиво стучались в повестку дня как политиков, так и творцов. В мае 1945 г. ЦК КП(б) Белоруссии созвал широкое республиканское совещание по строительству. Есть серьезные основания утверждать, что к нему белорусские архитекторы пришли с довольно четким пониманием того, какая предстоит работа, как и с кем ее следует вести. Правда, делать выводы о состоянии города и строить планы, ориентированные на то, как состояние столицы коренным образом изменить в лучшую сторону, помогали архитекторы Москвы и Ленинграда. Притом весьма авторитетные. А Заборский прибыл в Минск в июле 1945 г. Точнее, приехал туда, что несколько лет назад было Минском…
Эскизные проекты памятников и мемориальных сооружений, выполненные Г. В. Заборским в годы войны
Памятник Янке Купале
Пантеон воинам, погибшим во время Великой Отечественно войны. На обратной стороне снимка рукой Заборского написано: «Фотография памятника пантеона героям Великой Отечественной войны, выполненного мной в 1943 году для Минска на берегу реки Свислочь. Рисовал в г. Троицке, где находился на излечении после госпиталя. Подлинник находится в нашем музее, был закуплен на выставке в Москве в 1943 г.»
На обратной стороне надпись: «г. Троицк, Пантеон для Минска. Гуашь, карандаш. 1944 год»
Курган славы – памятник погибшим воинам. Эскизный проект.
(Этот рисунок свидетельствует, что идея Кургана славы, без которого невозможно представить Минск и Беларусь, у Г. В. Заборского возникла еще в 1945 г.)
Памятник генералу Льву Доватору. 1942 г. Эскиз
На обратной стороне надпись: «Эскизный проект памятника советскому военачальнику. 1943 год»
На обратной стороне надпись: «Эскизный проект монумента в честь воинов-освободителей для садово-парковой зоны, 1944 год»
Триумфальная арка в честь воинов-освободителей и партизан при въезде в Минск. Эскизный проект. Троицк, 1943 г.
Триумфальная арка в честь воинов-освободителей и партизан при въезде в Минск. Эскизный проект. Троицк, 1943 г.
Памятник на братской могиле воинов и партизан. Эскизный проект, 1944–1945 гг.
Памятник на братской могиле воинов и партизан. Эскизный проект, 1944–1945 гг.
Еще один знак непоколебимой веры в победу над гитлеровцами – эскиз здания консерватории в Минске, выполненный Г. В. Заборским в декабре 1941 г.
Эскиз здания консерватории в Минске. 1942 г.
Проект памятника в Минске в честь освобождения БССР Красной Армией. 1944 г.
Проект памятника в Минске в честь освобождения республики Красной Армией. 1944 г.
Нулевой цикл минского феномена
Минск, несомненно, является уникальной столицей. И не только потому, что в самом центре двухмиллионного города у тротуаров главного проспекта можно увидеть, как забавляются белки, не обращая никакого внимания на шагающих рядом прохожих. Минчане знают, что в сквере, где стоит памятник белорусскому классику Янке Купале, в Центральном детском парке, где на скамейке под вербой, положив рядом свой плащ, сидит увековеченный в бронзе русский классик Максим Горький, хвостатые зверьки обитают давно. Привычными для минчан являются и трели соловья, раздающиеся из крон верб на берегу Свислочи в каких-то двухстах шагах от Дома офицеров. Но этим уже трудно удивить цивилизованный мир, в котором столько внимания принято уделять «братьям нашим меньшим». Необычность Минска состоит, прежде всего, в том, что редкому зданию в нем больше века, а тем более двух, несмотря на то, что только зафиксированный историками возраст белорусской столицы приближается к тысяче годков.
Впервые город упомянут в знаменитой «Повести временных лет» в связи с битвой на Немиге, в которой полоцкий князь Всеслав Чародей мерялся силами с киевскими Ярославичами – Изяславом, Святославом и Всеволодом. Тогда сначала на Руси забузил Чародей. Вдруг «заратился», то есть собрал рать, да и захватил Новгород, где снял колокола с Софийского храма. Надо полагать, сделал это потому, что и в Полоцке возводилась церковь в честь Святой Софии – матери Веры, Надежды и Любови, ставших символами христианской добродетели. После этого и «Ярославичи трие, совокупивше вой, идоша на Всеслава». По поводу той битвы сказано, что сошлись стороны «на Немизе, месяца марта в 3 день… И бысть сеча зла, и мнози падоша, и одолеша Изяслав, Святослав, Всеволод, Всеслав же бежа».