Чтение онлайн

–  Именно так целуют гурии в мусульманском раю, - авторитетно оценил египтянин и добавил: - Будем считать, что я получил страховку за свой грузовичок.

Салех с Клопиком, весело посвистывая дуэтом, отправились в ближайшую кофейню, а Индиана с Лилиан в отведенные им каюты на корме. Впрочем, сперва доктор Джонс навестил штурманскую рубку.

–  Мастер, сколько времени займет у нас переход до Лондона? обратился он к капитану.

–  Неделю, мистер Джонс. Будем там шестого сентября.

–  Так долго? Почему не торопимся?

–  Мы торопимся. У нас не только грузы на Лондон вроде вашего драгоценного ящика, но и кое-что для одного испанского порта. Кстати, мы выгрузимся в Ла-Корунье довольно резво. Чем резвее, тем целее, скаламбурил Катанга.

–  Ла-Корунья… - необходимый участок крупномасштабной карты мгновенно появился перед мысленным взором доктора Джонса.
– Значит, вы работаете на франкистов-фалангистов?

–  Что, не нравится? Я и на Гитлера потружусь, и на Сталина, и на любого другого черта, если он прилично заплатит… Вы против?

–  Не спорю, бизнес тем и хорош, что стоит вне политики и идеологии, легко согласился доктор Джонс и попробовал выведать.
– Но все-таки, что вы везете в Ла-Корунью?

–  Я же не спрашиваю, что лежит в вашем ящике, - отразил капитан, меланхолично покусывая резинку. На том разговор и закончился.

Индиана спустился в свою каюту и улегся на койку. Рука наткнулась на номер "Таймс" недельной свежести. Газетные заголовки клеймили сговор Гитлера и Сталина, оформленный двадцать третьего августа в виде пакта о ненападении. Надо же, два главных беса договорились, - вяло усмехнулся Джонс.
– Интересно, о чем?

Надежно урчал четырехцилиндровый двигатель "Бурмайстер ог Вайн", проходящий неподалеку от переборки гребной вал усыплял крупной вибрацией, легкая бортовая качка тоже развивала сонливость. Дремота затягивала умаявшееся тело, приглушала повсеместную боль, и оставалась только огромной величины усталость. Все силы были отданы на какое-то не слишком понятное дело и, казалось, уже никогда не восстановятся даже на треть.

Веки доктора Джонса тяжело смежались, когда в каюте возникла мисс Кэмден.

–  Я сейчас поставлю тебе примочки, - бодро объявила она.

–  Какие-такие примочки?
– страдающим голосом спросил Индиана.

–  Катанга велел. Он еще посоветовал мне, когда я лягу спать, запереть дверь и задраить иллюминатор. Это, чтобы его мохнорылые пираты не влезли. Но сначала я буду тебя спасать.

Тут крутая волна ударила в борт. Лилиан, утратив равновесие, села прямо на разбитое тело Индианы. И тут же вскочила, испугавшись страшного воя пациента.

–  Да ладно, Инди, не придавай такого значения. Это же я, хрупкая женщина, а не бегемот какой-нибудь.

–  Из-за бегемота меньше бы мучиться пришлось.

Лилиан потащила куртку с профессора, рубаха же на нем отсутствовала со времен экскурсии в подземный храм. Затем, несмотря на все стенания Индианы, стала тыкать своей примочкой в его сизо-багровое тело.

–  Сдал ты, доктор Джонс, - уязвила женщина, никогда не забывающая обид.
– Мало чем напоминаешь того парня, которого я видела в не совсем одетом виде лет десять тому.

–  Правильно, эти десять лет я не лежал как рыбка в маринаде… Лилиан, здесь ты не найдешь спасенья от людей в тельняшках. По известным тебе причинам я сегодня тих и кроток. Иди лучше и запрись в своей каюте. Или, наоборот, запускай секс-пиратов Катанги с интервалом в пятнадцать минут…

–  Я - твое спасение от страданий, - пропела Лилиан, не обращая внимания на грубости.

–  Но мне не нужна скорая помощь… Ай, больно. Не трогай там.

–  А тут, Инди?

–  Очень больно, отвяжись!

–  Ну, не вертись… А здесь, зайчик?

–  Вроде не так мучительно. Знаешь, не очень больно еще вот тут, профессор, кряхтя, показал на губы. И женщина присосалась к определенной части мужского лица.

–  Ну, что гордишься своей победой? Снова окрутил меня, да? Я даже не спрашиваю, что у тебя было с той немкой. Вот дура.

Доктор Джонс нашел в себе силы качественно удивиться.

–  О чем ты? Немки какие-то мерещатся… Эх, немки…

Лицо его разгладились, под закрывшимися веками будто заструились приятные картины из былой жизни.

–  Она, видите ли, многое умеет, более темпераментная, - мстительно припомнила гостья.
– Ну, ты меня еще не знаешь! Тебе еще предстоит меня узнать… - Она хихикнула.
– Ты не бойся, я буду осторожной, ласковой.

Индиана с трудом приподнял одно веко и даже успел заметить, как слетает сброшенная женщиной рубаха, после чего сон окончательно победил его.

Это получилось нечаянно, совершенно естественным образом. Лилиан, еще не веря дурным предчувствиям, позвала:

–  Джонс, кончай придуриваться… Эй, бери меня.

Она осторожно пощипала мужчину, потом довольно крепко встряхнула. Но ничего кроме жалобных стонов из него выжать не удалось. Лилиан бессильно уронила себя на койку…

А во сне Индиана был вместе с ней. Только не нынешней, а десятилетней давности, еще студенткой. Да и сам он в сновидении оказался куда более юным - свежеиспеченным профессором Чикагского университета.

Она отвечает ему вопрос по древнегреческой мифологии и рассказывает ерунду, мол, Зевс, вступил в интимную связь с Ледой в виде воробья, а девушке Европе пришлось натерпеться от Зевса-быка. Профессор слушает и кивает, потому что девичья коленка в фельдиперсовом чулке касается его ноги. Неуместный сладкий озноб пробирается снизу вверх. Левая рука, прямо на экзамене, спускается на гладкую коленку, и (фу, срам!) принимается ползти туда, где чулок кончается и начинается нечто похожее на теплый шелк. Какой приятный сон…

Впрочем, в тот момент, когда правая рука ставит высший бал в зачетку, левая немедленно отбрасывается в сторону. "Все, профессор, вы мне больше неинтересны", - чарующий и воркующий голос становится резким и каркающим. Сон превращается в гулкий кошмар, наполненный хохотом, воем, искривленными рожами…

Когда Индиана открыл глаза и пошевелился, то, понял, что ему много легче, чем вчера. А во-вторых, что рядом с ним Лилиан - настоящая. Она источала самое обычное тепло, которое, однако, все более щекотало нервные окончания поздоровевшего мужского тела.