Чтение онлайн

полифонического хора. Но не только голоса вызывали этот вопрос.

Суперсовременная электроника на воловьих телегах, на которых ее

перевозят; революция в сельском хозяйстве и древний плуг; лачуги

бок о бок со сверкающими небоскребами; показы мод от кутюр,

посещаемые производителями этой модной одежды, одетыми в старенькие

дхоти; идеалы ахимсы и кровавые погромы – может ли все это

уживаться «в одном флаконе»? Или даже в одном человеке, способном

впитать идеи нового века, пользоваться последними техническими

новинками, и в то же время готовом с остервенением бороться за

мифологические ценности, уходящие корнями в дремучие тысячелетия.

Что это – контраст или противоречие? Взаимоисключающие друг

друга явления? Так все же много Индий или одна? Немало времени

понадобилось, чтобы осознать: Индия напоминает человеческий

организм co своими энергетическими и интеллектуальными центрами,

наделенный всеми пятью органами чувств. Иногда им управляет разум,

иногда лишь эмоции. Утром он бывает скованным, к полудню обретает

гибкость, в течение дня наполняется энергией, а к ночи приходит в

изнеможение. Он подвержен подъемам и спадам, приливам и отливам,

радуется и грустит. С какой стороны ни посмотри, он всегда разный:

понятный и загадочный, великолепный и убогий, чистый и порочный.

Его можно лелеять, но можно и погубить. Я бывал во многих странах,

но эта метафора, на мой взгляд, применима только к Индии. И вот

чему еще я научился в Индии – подбирать слова, руководствуясь

принципами сиддханты и дриштанты: когда нужно говорить прямо и

открыто, а когда – намеком. Это приобретение тоже попадет в

увозимый с собой дипломатический багаж.

Продолжая аллегорию с человеческим организмом, эта страна

бывает здоровой и больной, прекрасной или безобразной, может

заблуждаться относительно своего состояния и не ведать, что ее

точит смертельная болезнь. Но главное – у нее есть душа, которую

тщетно пытаются разгадать и объяснить другим многие поколения

ученых. Как только кто-нибудь отваживается дать ей исчерпывающее

определение, обязательно на поверхность всплывут некие факты или

события, которые полностью опровергнут его – так много в этой душе

измерений, от высот добродетели до бездны порока. О моей стране

поэт и дипломат Федор Тютчев однажды сказал: «Умом Россию не

понять... В Россию можно только верить». Схожие чувства я испытываю

и к Индии, хотя, признаюсь, в обоих случаях и вера, и разум не раз

подвергались серьезным испытаниям.

Гораздо глубже, сложнее и проникновеннее мир традиционной

Индии, где каждый камень – алтарь, несущий божественное в наш мир.

Каждый восход солнца – явление космогонического масштаба, каждая

женщина – воплощение тантрического принципа Шакти – источника

самого бытия мира, проявляющего себя во всем сущем, вплоть до

предвыборной буффонады. За внешними формами, характерными только

для Индии, скрывается возвышенная всеобъемлющая система

традиционного сознания, абсолютно противоположного модернистскому,

но в то же время гораздо более живого и целостного. В исключительно

современных явлениях прослеживается то же движение духовного

начала, отраженного в традиционных доктринах. Неисчерпаемо влечение

души человеческой к божественным архетипам, легко уживающимся с

концепциями новой эпохи. Сакральное и мирское сосуществуют в едином

целом.

Перефразируя слова выдающегося философа Мирчи Элиаде, я задаюсь

вопросом: стал ли я за эти годы лучше понимать магические формулы

великой индийской алхимии? И да, и нет. Мой дипломатический статус

одновременно и помогал, и мешал этому, обеспечивая одни

возможности, но лишая других. Многие Индии ускользнули от моего

внимания, многие голоса не были услышаны, о многих событиях я так и

не узнал, не говоря уже о том, что смог их предвидеть. Похоже,

Всевышний Видхата специально замыслил Индию такой, чтобы здесь

переворачивались все теории и прогнозы. Я оставляю здесь свое

сердце, забирая с собой все свои Индии, – им хватит места в

самолете, – но лишь с тем, чтобы обрести новые, когда я вернусь. А

быть может, Индия все-таки одна, и каждый раз она перерождается и

множится заново?»

Однажды я услышал плач.

Твой робкий плач.

Он звучал запахом соленых песков

На струнах ситара.

Эта печаль заставила меня любить и дорожить тобой,

О, Индия.

Когда ты уходила,

Мягкий сирокко обжигал мне губы

Твоим поцелуем, о, Индия!

Вынужденное прощание.

Ты в кружевном покрывале волн.

Священный океан

Украшает твои волосы искрами божественной тайны.

Разноцветные мозаики памяти

Сложились во мне в вас,

Мои обретенные Индии.

(Перевод с английского автора – Е. В.)

Да, у каждого своя Индия. Она зависит от способности восприятия

и анализа, от умения и желания видеть, чувствовать и понимать, от

времени пребывания в этой сначала чужой, а потом близкой по духу

стране, от количества прочитанной литературы, от людей, встреченных

на пути, от городов и заброшенных поселков на ваших маршрутах, от

умения располагать к себе людей и умения общаться, от вашего

характера, погоды, настроений, от того, какие перед собой ставишь

цели и от того, какую частицу души готов отдать сам. Не одна я

прощалась с Индией, испытывая ощущение потери. Мы все куда-то

бежим, спешим, чего-то добиваемся, отвлекаемся на детали, часто не