Чтение онлайн

Ночью мы беспрепятственно миновали усадебные ворота и устремились к родовому гнезду семейства Олениных. Здесь-то когда-то и зародилась легенда о вампире, преследующем несчастных женщин, которые должны были пострадать за свою прародительницу, отвергнувшую когда-то чью-то любовь, пылкую и страдальческую, повлекшую за собой самоубийство – смертный грех, самый страшный… Самоубийц не хоронят на освященной земле, вот и бродят их души по свету в поисках утешения или… отмщения!

«Рок» – такая надпись все время появлялась на стене у Элен, будто бы сделанная не чем-нибудь, не какими-то там чернилами, а – человеческой кровью!

Я вышел из дормеза, который порядком поистрепался в дороге. Следом за мной из дорожной кареты выбралась Мира, одетая цыганкой, Кинрю, вооруженный своим кольцом со спицей и пистолетами, и доктор Лунев со своим чемоданчиком.

Мы направились по аллее к усадьбе.

– Какой великолепный дом, – восхищенно шепнула Мира.

– Да, – я кивнул. – Настоящий дворец!

Видела бы она еще хоромы мальтийского бальи Елагина!

– Интересно, что нам сейчас пропоет Наталья Михайловна, – усмехнулся японец, который так и не изменил своего нелестного мнения касательно овдовевшей графини.

– Думаю, что будет скандал, – отозвался я. В этот самый момент мы услышали выстрел. Чья-то тень в мужском костюме промелькнула за белевшей в лунном свете скульптурой льва.

– Кто там? – крикнул я. – Что происходит? – Первой моей мыслью было, что стреляли в Елену Оленину.

– Кажется, сбежал кто-то, – дрогнувшим голосом шепнула мне Мира. Она прижалась ко мне всем телом, как бы ища защиты.

В эту секунду я увидел Елену, которая словно приведение вышла из уединенного садового грота на усадебную дорогу. В одной ее руке дрожала на ветру сальная свеча, другой графиня сжимала мушкетон – кавалерийское ружье с коротким стволом. На лице графини застыло выражение смертельного ужаса. Я изумился: как она вообще смогла выстрелить из него!

Мне показалось, что эту сцену я уже видел однажды, словно причудливая память вернула меня в картину из прошлого. Мне вспомнилось, как мы с графом Олениным поджидали вампира Алекса в том деревянном флигеле, который чуть позже сгорел жарким пламенем, и в поджоге его обвинили несчастную графиню Элен. Теперь я был уже практически на все сто процентов уверен, что Елена не поджигала его…

– Что с вами, графиня?! – воскликнул я. – Да бросьте же вы это ружье! – видно было, каких усилий ей стоило удерживать оружие в ослабевших руках. На лбу у нее застыли капельки холодного пота.

– Яков Андреевич? – прошептала Элен. – Как вы здесь оказались? Не может быть! Там… – пролепетала она, ткнула пальцем куда-то вдаль и как подкошенная рухнула на траву. Я проследил за ее жестом, он как раз указывал в сторону белевшей скульптуры. Но фигура мужчины исчезла, растворилась во тьме. Так что страхи Элен оказались весьма осязаемыми.

Мира, повинуясь голосу сострадания, бросилась к ней. Лунев было поспешил в ту же сторону, но в этот момент где-то залаяла усадебная собака, и несколько мужиков с факелами выбежали из маленького деревянного домика, который был скрыт в лесочке. Поэтому-то мы его, ошеломленные увиденным, сначала и не заметили.

– Вот не было печали, – заметил я. Мне вовсе не улыбалось сражаться с разъяренной толпой. Тем более что у меня еще не стерся из памяти недавний инцидент, случившийся со мной на Фонтанке в трактире Гоша. Благо рана оказалась не очень серьезная…

– Стреляли! – крикнул кто-то в толпе. – Сюда! На барышню напали! На Елену Александровну? Нет, кажись, на Марию! А может, и на обеих сразу… На помощь звали!

Я заметил, что мужики были вооружены дубьем, вилами и граблями. Это мне понравилось еще меньше. Но я утешал себя тем, что в этот раз со мной мой ангел-хранитель. Кинрю обвел толпу пристальным взглядом холодных глаз.

– Что-то мало эти ребята смахивают на нечисть, – пробормотал он себе под нос, судя по всему, просчитывая в мыслях ситуацию. Ибо одной из главных своих добродетелей мой Золотой дракон считал невозмутимость. Его и впрямь мало что могло вывести из себя. Разве что мой уход из дома неизвестно куда в неурочное время…

– Мы из с Санкт-Петербурга с визитом к Олениным, – я попытался объясниться. Однако мои слова успеха не возымели. Скорее, наоборот, крестьян они только раззадорили.

– Разбойники! Лихоимцы! Грабители! – крикнул какой-то особо рьяный крестьянин в не подпоясанной белой рубахе и первым ринулся в бой. Да и остальные от него не отставали. Лунев подхватил ружье, брошенное Элен, и в отчаянии решил уже было отстреливаться, словно на поле брани, как Кинрю издал какой-то одному ему ведомый боевой клич и ринулся в драку, вооруженный только своим редкостными боевыми умениями.

У самого рьяного крестьянина он выбил из рук дубье. Одной ладонью ударил ему под дых, а потом ногой в лаковом сапоге зарядил в поджарый живот.

Мужик охнул от неожиданности, застонал, обхватил руками худое брюхо и навзничь свалился наземь.

– Наших бьют! – заорал один из нападавших и получил точный удар в лоб от моего Золотого дракона. Мужик захрипел и свалился вслед за своим товарищем. Я даже не успел проследить, как Кинрю оказался на этом месте – такими стремительными были его движения. Иногда мне казалось, что японец умеет летать.

Дворовые мужики стали медленно отступать. Один правда бросил со всей силы в японца вилами, но мой самурай ловко увернулся и метнул в него колечко со спицей, пригвоздившей ладонь мужика к соседнему дереву.

Алеша Лунев все-таки выстрелил, но, правда, в воздух.

– Господи Иисусе Христе, – простонал пригвожденный. Тогда только Кинрю обвел мужиков тяжелым взглядом из-под низко наплывших над восточными глазами коричневатых век, как бы спрашивая: ну, кто на новенького?!

Желающих, однако, среди оленинских дворовых мужиков так и не оказалось. Тогда Кинрю вернул себе свое кольцо со спицей, обтерев кровь с нее об чью-то рубаху.

Мира тем временем расшнуровала лиф пеньюра графини, чтобы той стало легче дышать. Она поразилась мраморной белизне ее кожи, которая казалась в лунном свете голубоватой из-за того, что просвечивали синеватые жилки.

Элен открыла голубые глаза. Они казались мутными, как у младенца.

– Кто вы? – тихим голосом спросила она. – У меня снова галлюцинации? – похоже, Мари окончательно удалось убедить сестру в том, что он безнадежно больна. – Откуда цыганам взяться в нашем имении? – Она бросила на Миру недоуменный взгляд из-под черных ресниц.