Чтение онлайн

В рамках информационной войны современные ученые сформулировали теорию «борьбы культур» (Kulturkampf). Согласно ей для бескровной победы или контроля над противником необходимо навязать ему собственное мировоззрение, то есть подменить национальную культуру неким набором «общечеловеческих» ценностей.

Эти «ценности» могут быть как политическими (права человека, обеспечение свобод и т. п.), так и бытовыми (фастфуд, голливудские фильмы и другие атрибуты американского образа жизни) [129] . Бездумное заимствование чужих традиций и обычаев может привести не к обогащению собственной культуры, а к ее полному разрушению. В результате возникает явление, которое называют мутацией общества. Его последствия нетрудно себе представить.

Опасные идеи, продуманно внедряемые в общественное сознание в целях манипулирования им, являются, по сути, антиидеями. Они подобны вирусу, который, размножившись, вызывает социальную болезнь. Она поражает общество и быстро распространяется, привлекая на свою сторону все новых приверженцев, которые сознательно или бессознательно начинают работать на уничтожение национальной культуры и государства [130] .

Российскую империю также подтолкнули к падению определенные идеи, заимствованные у Запада и не адаптированные к национальной культуре. Столыпинская реформа, механически насаждавшая в России чуждый фермерско-хуторской уклад жизни, только обозлила крестьянство, не дав при этом ожидаемого эффекта. Это стало одной из глубинных причин революции 1917 года, которая, по сути, была крестьянской революцией [131] . Суд присяжных в Российской империи из органа правосудия превратился в политический инструмент и в конечном счете привел к безнаказанности террористов.

Общность народов СССР и их стратегических союзников во всем мире разрушал гениальный по своей простоте миф о том, что «товарищи» в братских странах существуют за счет рядовых советских граждан. «Усталость от того, что «мы всех кормим», десятилетиями накапливалась с 1950-х годов. Эта присказка звучала во всех обыденных разговорах, и в ней, хотя и на примитивном уровне, выражалось осознание нетождественности своего собственного приватного интереса, сливавшегося в общероссийский, с целями политической элиты, оплачивающей борьбу за мировое господство из карманов маленького человека…Имперский человек умирал медленно и как бы незаметно» [132] . Именно появление альтернативных ценностей (личной выгоды, потребления и др.) взамен идеи интернационализма привело к тому, что Советский Союз, а вслед за ним и Россия фактически отказались от роли сверхдержавы.

Ярким примером внедрения идей, изменивших саму суть государственной и общественной жизни, может служить современный этап российской истории (с 1990 года). В основе произошедших с нашей страной перемен лежит даже не заимствование, а простой перевод зарубежного законодательства [133] . В 1990-е годы этот процесс принял характер настоящей юридической эпидемии [134] . Бывший президент СССР М. С. Горбачев оценил такую деятельность не как созидательную, а как разрушительную: «Став у власти осенью 1991 года, радикалы… воспользовавшись событиями 3–4 октября 1993-го, фактически смели с лица земли всю советскую систему» [135] , «забыв» о том, кто стал главным идеологом такой деятельности.

Единственное объяснение произошедших событий — поражение СССР в холодной войне. Подобного не позволяли себе ни СССР в отношении послевоенной Европы, ни даже США. С исчезновением мощного соперника такая бесцеремонность стала нормой поведения для США и руководимого ею «международного сообщества». Под присмотром различного рода «консультантов», экспертов, политиков из стран Запада произошел полный и разрушительный демонтаж работоспособной экономики СССР. Россия в настоящий момент отброшена по ряду показателей к пресловутому 1913 году: высокая смертность, низкий уровень жизни населения, отсталая промышленность, «заоблачный» уровень коррупции и т. д.

Масштабная программа по внедрению западных политико-правовых ценностей нашла отражение в Конституции Российской Федерации 1993 года. Прежде чем быть принятой, она прошла подробную международную экспертизу, сам факт которой ставит под сомнение наличие полноценного государственного суверенитета.

Подобная система, когда национальное законодательство подвергалось проверке со стороны, сложилась после Второй мировой войны и применялась к проигравшим ее странам. Тем более удивительным выглядит восторженное отношение к такой «подконтрольности» со стороны некоторых «правоведов». Их мечты о полном и безоговорочном подчинении нашей страны международному праву достаточно опасны, так как носят зачастую односторонний, ущербный для России характер.

Американское национальное законодательство, к примеру, пользуется преимуществом перед международным правом, если оно ограничивает свободу действий США. Об этом не забывают напоминать все американские президенты, несмотря на то, что сложившаяся в XX веке традиция утверждает как раз обратное. Понятно, почему власти США отказались ратифицировать Конвенцию о международном трибунале, в котором рассматриваются дела лиц, виновных в геноциде: граждане США подлежат юрисдикции только американского суда [136] .

В результате нашествия западных идей Конституция РФ приобрела явный «нерусский» характер. Она напоминает европейский аэробус, собранный из деталей, которые были изготовлены в разных странах [137] . «Текст российской Конституции вобрал в себя формулы, разбросанные чуть ли не по всем конституциям мира. Это была универсальная одежка, этакий конституционный «унисекс» — и для мальчиков, и для девочек, но на особенности «православной конституции» он не был рассчитан» [138] .

Отказавшись от национальных правовых традиций, российская Конституция слепо вобрала в себя западные идеи «правового государства», «либерализма», «прав человека», «гражданского общества», «частной собственности», «разделения властей» и т. д.

В результате спустя 17 лет никакого общественного и политического прогресса в стране не наблюдается. Даже наоборот: по ряду показателей Россия никогда не жила так плохо. Русский народ вымирает темпами, которые сравнимы с потерями в ходе активных боевых действий. Экономика страны носит ярко выраженный сырьевой характер, выгодный кому угодно, но только не самой России. Не существует ничего, о чем говорилось в Конституции: ни правового государства, ни разделения властей, ни гражданского общества, а институт президентства не отличается от монархии. Опять воссоздана практически однопартийная система, где представителями народа больше не являются типичные представители населения, как это было в СССР.

Не только российская политическая элита, но и представители юридической науки до сих пор воспринимают правовые ценности Запада как пример для слепого подражания. В качестве иллюстрации достаточно привести тот факт, что на стадии подготовки Конституции (1991–1993 годы) руководство специальной комиссии встречалось в Вашингтоне с видными американскими правоведами, судьями, законодателями. В своих выступлениях они высказывали массу критических замечаний, многие из которых были учтены разработчиками российской Конституции [139] .