Чтение онлайн

Либеральные идеи в изложении российской политической и экономической элиты оказались отличными от оригинала. Это отразилось во многих законодательных актах, пользующихся у российского народа печальной известностью. Ярким примером может служить Указ Президента «О мерах по либерализации цен» [179] , «освободивший» со 2 января 1992 года цены на подавляющее большинство товаров; Указ Президента от 29 января 1992 года № 65 «О свободе торговли» [180] , ликвидировавший монополию государства на торговлю и дававший возможность заниматься ею каждому желающему. Не говоря уже о пресловутой приватизации, о чем упоминалось выше [181] .

Перенос либерализма на российскую почву закономерно привел к возвращению «дикого» капитализма, каким он был в XIX веке.

Тем самым наша страна была отброшена более чем на столетие назад со всеми вытекающими отсюда последствиями. Образно говоря, мы видим очень красивую обертку западной демократии с отвратительным отечественным содержанием. Последствия такого развития событий сказались очень скоро: шокирующая инфляция, регулярно возникающие долги перед бюджетниками и пенсионерами, потеря сбережений, спад производства привели к массовому обнищанию населения России [182] .

Ценности, предложенные партиями либеральной ориентации (включая индивидуализм, общество потребления, личную выгоду и т. д.), уже обнаружили свою невостребованность общественным сознанием [183] . Проведенные реформы породили не «государственного», а именно «частного» человека, то есть озабоченного прежде всего собственным благополучием и благополучием своей семьи [184] . В суровых российских условиях это просто недопустимо, поскольку ставит под угрозу жизнеспособность всей российской цивилизации.

Современная государственная идеология противоречит базовым ценностям российского общества, среди которых важнейшими являются коллективизм, равенство, справедливость, долг, самопожертвование, благополучие семьи и т. д. Западная культура и западноевропейские социальные модели не служат в России саморазвитию личности, поскольку они не отражают особенности национально-исторического развития [185] .

Очевидно, что идеология либерализма коренным образом противоречит религиям и верованиям народов, традиционно населяющих Россию. Будучи митрополитом Смоленским и Калининградским, нынешний глава Православной Церкви Кирилл обращался к людям Запада, воспитанным на либеральных ценностях, с такими словами: «Подумайте о будущем человечества. Потому что, упразднив падшего человека, вы высвободили страшный разрушительный потенциал человеческих страстей и инстинктов, которые в условиях либеральных свобод способны разрушить человеческую цивилизацию. И поэтому наш ответ миру должен быть таким: укорененная в священном Предании Церкви жизнь человека, его православный образ жизни, предполагающий борьбу с грехом и освобождение от власти диавола, — непременное условие выживания цивилизации в современных условиях. Сегодня другого ответа и быть не может… Ныне принятые в западных обществах морально-правовые нормы базируются на либеральной идее, провозглашающей приоритет прав человека. И некоторые протестанты считают неотъемлемым правом человека в том числе и выбор им сексуальной ориентации, причем выбор, в который никто не смеет вмешиваться. Это проявление либеральной идеи в чистом виде, равно как и противоречащая христианскому преданию идея женского священства, которая также была усвоена протестантством. Идея женского священства была сформулирована в контексте борьбы женщин за равные права с мужчинами. Логика здесь такова: если женщина способна наравне с мужчиной быть политиком, ученым, пилотом, то почему она не может быть священником?» [186]

Но не только православие расходится на идейной почве с либерализмом. Такая же ситуация и в отношении ислама [187] , других религиозных систем и воззрений.

Однако пагубность либерализма в российской «обертке» не замечают или не хотят замечать отдельные политики и исследователи. Так, А. Новиков убежден, что реформа Гайдара, оказывается, «провалилась только потому, что она не опиралась на оккупационный режим… Все, что должно было составлять ее отличительные признаки, — разовое освобождение цен, жесткая кредитная и бюджетная политика, финансовая стабилизация и локализация социального недовольства и политической оппозиции — почти все из этого в послевоенной Германии было осуществлено при участии оккупационных войск». Соответственно, данный «ученый муж» полагает, что «политическое обеспечение реформ у нас теперь может быть только одно — вненациональное», вплоть до «иностранной интервенции». Для него данный вариант вполне приемлем, поскольку он относит себя к либералам, для которых «оккупация хороша или плоха в силу того, насколько хорошо или плохо она решает те или иные проблемы» [188] . Ни больше, ни меньше…

О каком еще «оккупационном режиме» может вестись речь, когда смертность в России, обусловленная идеологией либерализма, уже сравнялась с военными потерями и приближается к уровню смертности в национал-социалистических концлагерях? Это дает основания сопоставлять нынешнюю ситуацию в России с геноцидом североамериканских индейцев и Холокостом [189] .

Однако А. Новиков в этом плане не составляет какого-то редкого исключения. Другие ученые также настоятельно требуют жестких методов для внедрения либерализма. Например, академик Ю. Волков считает, что «нашим властям не мешало бы проявить определенный авторитаризм — в рамках незыблемости принципов либерализма, против всего того, что в том или ином плане противодействует проведению глубоких реформ либерального характера». Более того, он вообще предлагает пересмотреть представления о либерализме и его связи с демократией: «Если смысл демократии понимать точно, как политику, выражающую волю народа, наше столетие показало яркие примеры того, как такое волеизъявление было опорой тоталитаризма» [190] .

Благодаря либерализму «Эльдорадо свободы… теперь расположено в России. Самые быстрые карьеры и самые большие состояния делаются здесь. Сюда тянутся деловые люди. Сюда начинают тянуться все ориентированные на успех, на свободное, нестесненное творчество собственной жизни люди. Поэтому и идеология практического либерализма, понимание того, что «бог любит людей работящих и богатеющих», а не бедных, сирых и убогих, укореняется в России и скоро займет здесь ясные лидирующие позиции» [191] .

Олицетворением слепой веры в либерализм служат строки А. В. Атаева: «Только пользующиеся всеми правами и свободами люди могут сознательно участвовать в управлении делами государства и общества и готовы самоотверженно защищать их от внутренних и внешних угроз» [192] . Отмечается как бесспорный факт, что «антиглобализм — путь к ухудшению модернизационных перспектив России, снижению ее международного влияния» [193] .

Для примирения либерализма с общественным мнением активно делаются попытки выдать его за исконно русскую идеологию: «Русский либерализм имеет свои довольно глубокие исторические корни. Уже первый свод норм древнерусского права — Русская Правда (XI век) — содержит нормы уголовного и процессуального права, нормы, с помощью которых предпринималась попытка регулировать отношения между людьми. Учитывая, что правовое положение личности в обществе в концепции либерализма занимает исключительно важное место, попытки древних русичей создать писаные нормы регуляции этих отношений можно считать зародышами правового определения свободы личности» [194] .

В русле той же концепции старательно доказывается «либеральный» менталитет древних русичей: «Русичи-язычники руководствовались неписаными нормами поведения, «высшим руководством» выступали различные божества, при всем многообразии которых каждое выполняло собственные функции и «руководило» определенной сферой жизнедеятельности человека. На наш взгляд, языческое мировосприятие и регулирование можно сравнить с современной системой права… По данной аналогии Громовержец Перун в настоящем понимании — это Основной закон государства — Конституция Российской Федерации» [195] .

Следует признать, что отдельные признаки либерализма прослеживаются в российской истории на всем ее протяжении. В Правде Ярослава Мудрого 10 из 17 статей посвящены правам личности (речь идет о членах городской общины: они вооружены, ходят на пиры, владеют рабами, а также другим движимым и недвижимым имуществом). Этот свод законов защищает жизнь и здоровье свободного человека, его имущество (данной проблеме посвящены еще четыре статьи). Так, оскорбление, нанесенное свободному человеку холопом, наказывалось штрафом 12 гривен. Это более чем в два раза превышает сумму, назначаемую за убийство чужого раба.

Стремление защитить честь и достоинство свободного человека можно усмотреть в ст. 8 «Об усах и бороде», штраф за повреждение которых был такой же (12 гривен). Для сравнения: на эту сумму можно было купить более чем полвоза ржи (ее рыночная стоимость в XIII веке составляла 9 гривен) или более 40 бобровых шкур (10 гривен), по меньшей мере 8 коров и т. д.

В том же духе написаны ст. 9 «Об угрозе ударить мечом» и ст. 10 «Об оскорблении действием» (за это платили одну и три гривны штрафа соответственно). О значении «свободы» для русича говорит и тот факт, что даже служба князю воспринималась многими на Руси как рабство [196] .