Чтение онлайн

Конечно, представить себе изменение формы правления в современной России — из области фантастики. К этому просто не готова политическая и экономическая элита страны, которая реально управляет государством и обществом. Ситуация здесь даже хуже, чем кажется. Научный мир вдруг приступил к ярому «раздуванию» нового мифа — о необходимости восстановления в России монархии. Это перечеркивает надежды на какие-либо положительные перемены в политическом строе, поскольку именно ученые теоретически должны наиболее активно стремиться к демократии.

Российское общество, наоборот, всячески убеждают, что любая демократия — не для него, то есть, иными словами, не для всех. Анонимные авторы проекта «Россия» пишут: «У России нет ни единого шанса сохранить свою целостность в условиях демократии. <…> Тот факт, что она до сих пор сохраняет свою целостность, иначе как чудом не назовешь» [212] . Этими исследователями замалчивается тот факт, что демократия (именно российская, а не западного образца) присутствовала на всех этапах развития нашего государства. Достаточно вспомнить знаменитое вече — собрание всех свободных людей, которое регулярно проводилось не только в Новгороде, но и других русских городах.

Идейные вдохновители проекта «Россия», конечно же, мечтают (и их мечтания удивительным образом совпадают с интересами политической элиты) о восстановлении в нашей стране монархии, которая якобы будет устремлена в будущее, а не в прошлое. Опорой им служат слова русского праведника Иоанна Кронштадтского, говорившего: «Демократия в аду, на небе — Царство» [213] .

Другие ученые доказывают «естественность» монархического правления для русского общества: «Монархия предоставляла русской власти естественную возможность преодоления ее «случайности»… Сейчас выборность (временность, случайность) — одно из непременных правил политической игры. Это то ограничение, которое сама на себя наложила русская власть, чтобы соответствовать современности, войти в большой мир. Но то, что в совершенно новых условиях она начинает вести себя как временщик и не получает за это реальных санкций со стороны общества, свидетельствует: власть остается русской, ее природа, место в социуме не изменились» [214] .

Необходимость для России именно монархической формы правления обосновывается следующим образом: «Царь — одна из величайших исторических святынь русского народа. Сопоставление рядом, как идеальных сокровищ, Веры, Царя и Отечества проходит через всю русскую историю. <…> В России на протяжении длительного исторического периода императорская власть являлась главным моральным центром народа. Около нее отлагался целый мир нравственно-политических идей и чувствований: почитания, граничащего с одухотворенной сакрализацией («Бог на небе, Царь на земле»), долга, готового на самопожертвование, на жертву жизнью («лягу за Царя, за Русь»), любви, равной любви к отцу («Царь-батюшка»). Около нее постоянно на страже душа народная с ее лучшими надеждами на будущее, с уверенностью в настоящем. В Царе то духовное начало, которое объединяет весь народ, поддерживает моральное равновесие в нации. <…> Таким образом, императорская власть — одно из величайших установлений русской народной нравственности. Русский народ не знает на земле ничего более высокого и святого, как власть Царя. Она для него воплощение возможной для людей справедливости, неиссякаемый источник добра» [215] .

Утверждается, что самодержавие занимает центральное место в российской политической культуре. Именно оно послужило основой для «собирания земель» во времена Московского царства и Российской империи. Его предшественниками являются великий князь и вече. В видоизмененной форме самодержавие существовало в советское (генеральный секретарь) и продолжает существовать в постсоветское (президент) время. Оно отражает глубинные потребности российской цивилизации, приводя к единому знаменателю культурные ценности различных народов и социальных слоев. Централизованная власть обеспечивает в России целостность государства и общества [216] .

К историческим традициям монархии предлагает вернуться О. В. Погожаева: «Построение правового государства в России требует опоры на весь исторический опыт страны, вне зависимости от того, возможна или нет прямая рецепция этого опыта в современных условиях» [217] . По ее мнению, институт монархии олицетворял тот тип общественного согласия, в котором ведущую роль играли не корыстные цели, а нравственные ценности в широком смысле этого слова. Для национального сознания была важна именно нравственная составляющая государственной идеи, зримым воплощением которой был монарх. На этом основывалась специфическая аура самого титула царя независимо от личных качеств того или иного правителя.

Во многом именно благодаря этой харизме абсолютная монархия в России продолжала существовать вплоть до XX столетия. Хотя ее организационная и правовая отсталость, как и отсутствие у последних русских императоров качеств харизматичного лидера, бросалась в глаза [218] .

Как полагает Л. М. Шураева, самодержавие есть особенность только русского государственного строя. Оно освящено религией и основано на взаимном доверии между государем и народом, а потому отличается особыми правовыми, национальными и нравственными свойствами. Поэтому такое самобытное явление, как самодержавие, не стоит игнорировать при разработке стратегий, направленных на модернизацию российской государственности [219] . Однако, чтобы единоличная власть обрела статус верховной, то есть для возникновения монархии, необходимо ее осознание народом в качестве высшего нравственного идеала, руководящего всеми сторонами жизни нации [220] .

И. В. Федорова-Кузнецова также считает, что необходим возврат к «монархическим традициям»: «Россия может прийти к демократии своим собственным путем, соответствующим ее историческим, политическим, экономическим традициям и условиям. В этом смысле весьма существенно учесть все то, что так или иначе еще связывает российское общество с монархическими традициями» [221] .

В. М. Коровин убежден, что в России вполне может существовать монархическая династия, но «в таком случае это нужно и оформить именно как элемент традиции, восстановить традиционный контекст» [222] . Утверждается, что «…единовластие мыслится как наиболее эффективный способ управления во главе с сильным верховным правителем» [223] .

Возвращение монархии тесно увязывается с вопросом, естественным, впрочем, для любого россиянина, — с восстановлением империи. С. П. Федоренко считает, что в основе российской государственности лежит имперский принцип: объединить в одной стране как можно больше территорий, которые культурно и этнически отличаются друг от друга. Империя предполагает наличие политических и правовых традиций, сильной державной власти под руководством авторитетного лидера, государствообразующей нации, обладающей особой системой ценностей.

Российская государственность исторически возникла под влиянием трех элементов:

— имперского принципа, о котором говорилось выше;

— патернализма (то есть отношений между правителем и народом, как между отцом и детьми);

— ведущей роли русской культуры.

Все это противоречит идеям либерализма, на котором лежит ответственность за «коррозийные» процессы, разрушающие путем реформ основы российского государства и общества [224] .

Однако такое противопоставление монархии и либерализма — это не более чем дешевая спекуляция на национальном духе россиян, стремящихся к воссоединению в единое государство. Необходимо понимать, что воссоздание монархии, основанной на экспорте сырья, и восстановление Российской империи в границах 1914 года — достаточно разные вещи.

Сегодня многими предлагается строить новую империю на основе православия: «В современной России отсутствует единая государственная идеология, обусловливающая объединение многонационального и многоконфессионального российского общества в стремлении к самосохранению и достижению определенных целей перспективного развития. В основу такой идеологии могла быть положена комплексная идея российской державности, в рамках которой логически сочетались бы концепции сильного государства и православной культуры» [225] .