Чтение онлайн

Водворив притворщика на место, Бартоломе вкратце описал ему суть дела.

— Ваше преосвященство, в городе паника. Нужно во что бы то ни стало пресечь подобные происшествия!

— Может быть, устроить крестный ход? — робко предложил Карранса.

Инквизитор не смог сдержать улыбки.

— Замечательное средство! Что еще?

— Окропить святой водой кладбище и дом Перальты.

— Чтобы черт там впредь не появлялся? Будьте спокойны, он и так туда не придет. Прежде всего — зачем? То, что он хотел там сделать, он уже сделал.

— Как только я встану на ноги, я сам отслужу мессу в городском соборе.

— Надо полагать, после этого убийства сразу же прекратятся, — усмехнулся Бартоломе.

— Что же вы предлагаете?

— Прежде всего, усилить ночную стражу.

Теперь слабо улыбнулся епископ:

— Вы собираетесь ловить черта?

— Я собираюсь схватить убийцу.

— Боюсь, такими средствами вам не одолеть нечистую силу.

Бартоломе только покачал головой. «Вы же неглупый человек, ваше преосвященство. Двадцать лет вы провели в Риме, в этом средоточии заговоров и интриг, вы знаете жизнь, знаете людей. Ни за что я не поверю, что вы разделяете расхожее мнение о черте, который тащит в ад закоренелых грешников. Что же вы издеваетесь надо мной, ваше преосвященство?!»

— Будем надеяться на Господа, — произнес старичок и возвел очи горе.

И Бартоломе с ужасающей ясностью вдруг понял, что сражаться с дьяволом ему придется один на один. Он имел власть, он мог приказывать, но ему не с кем будет посоветоваться, не на кого опереться.

Епископ его боится. Епископ ему не верит. Старый интриган на каждом шагу ждет подвоха и придерживается золотого правила: кто ничего не делает, не ошибается. Он, по всей видимости, думает, что инквизитор нарочно вызывает его на откровенный разговор, чтобы поймать на недозволенных высказываниях и, чего доброго, самому занять его место.

Бартоломе печально улыбнулся.

— До свидания, ваше преосвященство, — сказал он. — Желаю скорейшего выздоровления.

Когда черная фигура инквизитора скрылась за поворотом аллеи, в беседку неслышной походкой крадущейся кошки проскользнула Кончита, положила ладони на плечи епископа.

— Берегитесь этого человека, папочка, — шепнула она.

— Почему?

— Потому что его невозможно приворожить. Его невозможно привязать. Его невозможно подкупить. У него нет никакого чувства благодарности! Он берет то, что хочет взять, и уходит. Просто уходит и даже спасибо не говорит. И, наверно, сразу же забывает о том, что получил.

— И что же он получил? — поинтересовался епископ.

— То, что я могла ему предложить.

— Здесь?! Сейчас?!

— Что вы так разволновались, папочка?! Всяк развлекается, как может. Я приятно провела время, только и всего.

— Моя дочь — шлюха! — простонал епископ.

— А что, по-вашему, можно ожидать от дочери развратника? — резонно возразила Кончита.

Бартоломе только что закончил очередной допрос, отпустил всех служащих трибунала и сам собрался уходить. Но тут вошел стражник и доложил, что его желает видеть какая-то девушка. Бартоломе подумал, что речь идет об очередном доносе. Сегодня он уже вдоволь наслушался всяческих бредней. Он чувствовал себя утомленным.

— Пусть ей займется брат Эстебан! — раздраженно бросил он. — С меня хватит!

— Но она хотела бы видеть лично вас, — возразил стражник.

— Хорошо, — махнул рукой инквизитор. — Пусть войдет! Но передай, что я могу уделить ей не более четверти часа!

Но едва Бартоломе взглянул на вошедшую, как тотчас забыл о своих словах. Забыл обо всем. Потому что появилась Долорес. Он хотел ее видеть. Очень хотел. Но не надеялся. И тем более не ожидал снова встретить ее в трибунале. Бабочка, летящая на огонь, птичка, стремящаяся в клетку, лань, бегущая навстречу охотникам, и те не показались бы ему более безрассудными. В первую минуту он даже растерялся, он даже не нашел, что сказать.

Долорес улыбнулась смущенно и даже как-то виновато. Она смутилась, потому что ей пришлось заговорить первой.

— Хорошо, что я вас застала, — пролепетала она. — Мне нужно с вами поговорить… Мне нужно сказать вам нечто важное!

И тут Бартоломе не выдержал.

— Что это такое, черт побери?! — порывисто вскочил и закричал он. — Какого дьявола тебе снова тут потребовалось?! Ты что, недовольна, что так легко отделалась?!

— Вот именно — дьявола! Я его видела!

— Кого видела?!

— Дьявола!

— Какого еще дьявола?!

— Того самого, о котором сейчас все говорят!

— Ах, вот оно что! Ты едва сумела избежать участи обвиняемой, как сразу же решила принять участие в процессе в качестве свидетельницы! Замечательно! Великолепно!

Бартоломе сам не ожидал от себя такой вспышки гнева.

— Вон отсюда! И не смей приближаться к этому зданию ближе, чем на тысячу шагов! Здесь все, все — коридоры, залы, камеры, стены, столы, стулья — все перепачкано грязью и кровью! Я не затем вытащил тебя отсюда, чтобы ты снова сунула голову в петлю! Вон отсюда! Вон!

Он схватил ее за плечи и почти вытолкал из зала. Кажется, он готов был ее ударить, даже занес руку… И в этот миг увидел ее глаза, глаза, полные слез, глаза, в которых отражались удивление, обида и боль. Она даже не пыталась сопротивляться.

— Я хотела помочь вам, — только и сказала она.

Бартоломе опомнился. Он так редко терял самообладание, что сам удивился.

— Боже мой, — прошептал он, — кажется, я схожу с ума из-за всех этих чертей… И из-за тебя тоже! Пойдем отсюда!

— Куда?

— В сад. Там ты мне все расскажешь. Только не здесь… Ради Бога, не здесь!..

Они спустились в монастырский парк и теперь мирно, рука об руку, шли по алее. Бартоломе невольно отметил, что за время их разлуки девушка, как будто, еще больше похорошела. Исчезла бледность, вызванная заключением и скудной пищей, на щеках Долорес вновь заиграл румянец, а в глазах временами вспыхивали озорные огоньки.

— Итак, что же ты видела?

— Черта!

— Где?

— На кладбище.

— На кладбище?! За монастырем святого Франциска?

— Да!

— Черт побери, что ты там делала?

— Молилась на могиле бабушки.

— Когда… когда это было?

— В среду.

Бартоломе облегченно вздохнул: убийство было совершено в четверг.

— Обещай мне, что никогда больше не пойдешь туда!

— Почему? — она остановилась и посмотрела ему в глаза. «Вы боитесь за меня? Вы и в самом деле испугались за меня? Или мне это только показалось?»

«Девочка, неужели ты не видишь? Я не вынесу, если с тобой еще раз что-нибудь случится. Я и так страшно виноват перед тобой. И, возможно, я не смогу спасти тебя вновь».