Чтение онлайн

— И вы думаете, мне ничего не грозит?

— Уверен в этом. По крайней мере, вам не стоит опасаться черта.

— А чего… мне следует опасаться?

— Согласитесь, сын мой, вы были в столь близких отношениях с доньей Люсией, что у тех, кто недостаточно хорошо знает ваше рвение в делах церкви, может возникнуть в отношении вас несправедливое подозрение…

— Что я тоже… служу дьяволу?

— Вот именно.

— Что же мне делать?

— Чистосердечно рассказать мне все, что вы знаете, все, что вы видели, и тем самым доказать свою невиновность.

— Спрашивайте.

— Давно вы вступили в любовную связь с доньей Люсией?

— Да. Год назад, а может, и больше…

— Вы знали, что не были единственным мужчиной, с которым она встречалась?

— Да… Сперва был дон Фернандо, потом дон Диего… Но я все равно любил ее! Я хотел на ней жениться! Теперь я все понимаю, — в глазах дона Альваро опять вспыхнул огонек безумия. — Она меня околдовала! Она меня соблазнила! Она завлекла меня в свои сети! Ведьма, ведьма, ведьма! Кругом ведьмы и колдуны! И черти! Страшные, рогатые черти!

— Каждый раз, когда мы произносим имя дьявола, мы его призываем, — изрек Бартоломе.

— Да? — испуганно спросил дон Альваро и замолчал.

— Отвечайте только на мои вопросы, сын мой. В ту ночь вы, как обычно, пришли к донье Люсии, постучали условным стуком, вам открыла Эрмоса…

— Да, да, святой отец, так оно и было. Потом я поднялся по лестнице, приоткрыл дверь в спальню Люсии, и тут…

— Вы увидели дьявола?

— Да!

— Как он выглядел?

— Огромное, мерзкое существо! В облаке серного дыма, в отсветах адского пламени… Его глаза сверкали, как раскаленные угли, пламя вырывалось у него изо рта…

— Он стоял к вам лицом? — перебил его Бартоломе.

— Нет, спиной.

— Как же, в таком случае, вы могли видеть его глаза?

— Не знаю! Но я видел! — убежденно повторил дон Альваро. — Я видел!

— Хорошо. Вы увидели дьявола. Что вы сделали?

— Я? Я призвал на помощь всех святых, осенил себя крестным знамением…

— И бросился вниз по лестнице, — закончил за него Бартоломе. — Храбрый поступок, достойный истинного кабальеро! Донья Люсия была зверски убита, а не улетела вместе с дьяволом, надеюсь, вы это понимаете?! И вы были последним человеком, который видел ее живой!

— Так вы думаете, что я… имел какое-то отношение к ее смерти? — пробормотал дон Альваро, уставившись на инквизитора круглыми от страха глазами.

Бартоломе передернуло от отвращения. В течение всего разговора он старательно сдерживал растущее раздражение, успокаивал дона Альваро и старался добиться от него вразумительных ответов, но в конце концов дал волю своим чувствам. Перед ним, забившись в угол кровати, скорчившись и тревожно озираясь по сторонам, сидел знатный кабальеро, мужчина, на глазах у которого убили любимую женщину, а он не осмелился и пальцем пошевелить! Бартоломе сам не был праведником и умел смотреть сквозь пальцы на людские пороки, но он презирал глупость, он презирал трусость.

— Я думаю, — со злостью сказал он, — что ты, идиот, находился в нескольких шагах от убийцы, а теперь, проклятый трус, даже не можешь его описать! Да не дрожи ты, как былинка на ветру! Никакой дьявол за тобой не придет: даже черта стошнило бы от такого дерьма, как ты!

Бартоломе закончил вечерние допросы и собирался пойти домой, чтобы хоть немного отдохнуть в тишине и одиночестве, но вдруг его внимание привлек шум, доносившийся из коридора. Главный инквизитор узнал высокий, визгливый голос брата Эстебана. Ему отвечал звонкий, срывающийся мальчишеский голос.

Бартоломе распахнул дверь и увидел занимательную картину: брат Эстебан, крепко ухватив за ворот рубашки Мигеля Отеро, тащил его за собой. Паренек отчаянно вырывался, извиваясь, как угорь. Брату Эстебану приходилось нелегко, но он не сдавался и не думал отпускать свою добычу.

— Попался, дьявольское отродье! — вопил он. — Не уйдешь от кары Господней!

— Пусти меня, грязная свинья, толстопузая тварь! — орал Мигель.

— Хватайте же его! — взывал к страже брат Эстебан.

Стражники, однако, не торопились помогать толстому монаху. По всей видимости, их эта сцена очень забавляла, они лишь делали вид, что пытаются поймать мальчишку, а сами только подмигивали друг другу и хохотали.

— Что здесь происходит? — вопрос Бартоломе потонул в общем шуме.

— Я поймал еретика! — выкрикнул брат Эстебан. — Помогите же мне его удержать!

Толстый монах лишь на мгновение отвлекся, но Мигель тотчас же этим воспользовался, извернулся и изо всех сил ударил тостяка кулаком в лицо. Из разбитого носа потекла кровь. Брат Эстебан взвыл, как раненый зверь, и разжал пальцы. Мигель бросился прочь по коридору, но наткнулся на скрещенные алебарды стражников.

— В чем дело? — еще раз попытался навести порядок Бартоломе.

— Он поднял руку на служителя Божия! — визжал брат Эстебан. — Он оскорбил святую церковь! Хватай его! В тюрьму его!

— Святой отец, скажите этому борову, что я не еретик! — Мигель наконец заметил Бартоломе и бросился к нему за поддержкой.

— Он честный паренек и добрый католик, — слегка усмехнувшись, подтвердил Бартоломе. — Но что же, в конце концов, случилось, черт побери?!

— Я пришел к вам! — ответил Мигель.

— Этот наглец сам пришел в святой трибунал, чтобы покаяться, — сообщил брат Эстебан, хлюпая носом и рукавом сутаны размазывая кровь по лицу, — но вдруг передумал и начал богохульствовать.

— Я сказал, что мне нужен главный инквизитор, а меня отвели к этому вонючему бурдюку!

— Он послал меня к дьяволу!

— Жаль, что не дальше, — заметил Бартоломе. — С каких это пор, брат мой, вы стали возглавлять трибунал?

— Я хотел отправить его в тюрьму за богохульство, но он оказал сопротивление!

— Нечего хватать меня грязными лапами!

— Брат мой, — воскликнул толстяк, — такие вещи нельзя оставлять безнаказанными!

— Пролитая вами кровь требует отмщения? — усмехнулся Бартоломе.

— Он святотатец и богохульник!

— А ты грязная свинья! — огрызнулся Мигель.

— Замолчи! — велел мальчишке Бартоломе. — Я говорил тебе: твоя несдержанность не доведет тебя до добра!

— Арестуйте его! Арестуйте его! — взывал брат Эстебан.

Стражники ждали указаний главного инквизитора и тихо посмеивались.

— Не волнуйтесь, брат мой, я разберусь — сказал Бартоломе толстому монаху и в то же время тихонько подтолкнул Мигеля к двери, ведущей в зал для допросов.

— Он будет осужден, не правда ли?